Она очень любила танцевать, но даже замысловатые движения и веселая музыка не могли исправить ее испорченного настроения. Когда зазвучали последние аккорды, Джинни краем глаза заметила, что Дункан выходит из зала. Она быстро пробормотала какие-то слова извинения Колину и ринулась за любимым, прокладывая себе путь через плотную толпу подвыпивших членов клана. Гордость была забыта – ей требовалось срочно поговорить с Дунканом.

Обед продлился почти до вечера. Когда Джинни выскочила на улицу, солнце уже садилось.

Сбежав вниз по деревянным ступеням, она остановилась у подножия лестницы и покрутила головой, пытаясь сообразить, куда он мог деться. Во дворе стояла мертвая тишина. Все пировали, и только несколько стражников охраняли ворота.

Замок Фруи представлял собой башню с большим внутренним двором, окруженным высокой стеной. У южной стороны стены выстроились в ряд несколько деревянных строений, в том числе конюшни и бараки для воинов. Решив, что это самое подходящее место, Джинни побежала через двор.

Большая дверь со скрипом отворилась. Джинни шагнула внутрь.

Там было темно, и глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Но она увидела Дункана. Тот сидел на тюфяке, прислонившись к стене. Рядом стояла бутылка. Сердце Джинни тревожно забилось. Она никогда не видена, чтобы он так много пил. Казалось, что перед ним стоит цель – напиться допьяна.

Их взгляды встретились. Они долго смотрели друг на друга и молчали. Дункан опустошил свой кубок и медленно встал.

– Нечего тебе здесь делать. Возвращайтесь к гостям, миледи.

Миледи? Джинни шагнула к нему. Куда делся мужчина, с которым она познакомилась при дворе? Тот, кому она отдала свое сердце… Джинни сглотнула. И свое тело…

– Дункан, что случилось? Почему ты так со мной разговариваешь? – К горлу подкатил горячий комок, в глазах закипели слезы. – Объясни! Я сделала что-нибудь не так?

Она положила ладонь ему на руку.

– Расскажи.

Дункан какое-то время смотрел на ее ладонь, потом поднял взгляд на лицо Джинни. Он упавшим голосом рассказал, что отец отказался ему помогать, а Колин решил обручиться с ней.

Джинни в ужасе замотала головой:

– Это невозможно! Отец не мог устроить мой брак, не сказав мне ни слова! – А если мог?

– Официально еще ничего не решено. Полагаю, он сначала решил поговорить с тобой.

– Я скажу ему, что это невозможно! Что я люблю другого.

Дункан смотрел на нее внимательно. Слишком внимательно.

– Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Ну конечно! Как ты мог сомневаться? Джинни внезапно замолчала и прищурилась.

– Ну-ка признавайся, что ты подумал, Дункан Кэмпбелл?

Он пожал плечами. Дункан пытался выглядеть беспечным, однако Джинни заметила, как напряжены его плечи.

– Колин станет вождем.

Так он злился из-за этого? Джинни отступила назад и уставилась на Дункана, с недоверием качая головой:

– Да ты ревнуешь!

Он скрестил на груди руки – гордый воин-горец до последней капли крови.

– Не сходи с ума.

Джинни смотрела на его могучие мышцы, поэтому ответила не сразу. Заставив себя отвести взгляд от его сильных рук, она посмотрела Дункану в глаза.

– Да как ты вообще мог подумать, что я захочу выйти за другого?

– Разве ты не понимаешь, Джинни? Без поддержки семьи мне не на что будет жить. У меня останется только мой меч.

Все пропадет – все, ради чего он так долго трудился. Это, конечно, жестокий удар для такого честолюбивого человека, как он. Сердце Джинни сильно забилось. Может быть, он уже жалеет о своей клятве? Девушка глубоко вздохнула. Она не будет принуждать его жениться, чего бы ей это ни стоило.

– Ты все еще хочешь жениться на мне? Кажется, вопрос его потряс.

– Конечно.

Она глубоко вздохнула. Не важно, чего это будет ей стоить, она слушается голоса своего сердца.

– Я выйду за тебя, даже если нам придется поступить гак против воли родителей.

Дункан всматривался в ее лицо, пытаясь понять, чего ей стоило такое решение. Джинни увидела, что его окатило волной облегчения. Дункан обнял ее и прижал к себе с такой силой, словно решил никогда больше не отпускать. Она подняла к нему лицо, и Дункан поцеловал ее нежным, ласковым, поцелуем, на который с готовностью отозвалось ее сердце. На душе стало тепло и радостно.