К ее удивлению, Дэвид встретил ее у ворот под судовым фонарем.

— Я смотрел в бинокль, — сообщил он, — и увидел, как ты начала подниматься на холм. Что в этой коробке?

Тэфи поставила ее на тропинку и сняла крышку. Чайка отчаянно забилась, но потом затихла. Тэфи рассказала о разбитом окне, о птице под кроватью, о Селесте и Генри и о явной неспособности птицы летать.

— Я подумала, может, ты сможешь подержать ее здесь, у себя, — сказала Тэфи. — Как ты думаешь, бабушка тебе позволит?

— Конечно, — с полной уверенностью заявил Дэвид. — Я могу ее держать в командной будке. По-моему, чайки едят решительно все.

Тэфи нежно погладила серебряные перья и мысленно спросила себя: почему Генри отвел руку Донны.

— Генри сказал, что у нее ничего не сломано, но, может быть, она как-то растянула крылышко, и ему нужен отдых и покой, чтобы оно достаточно окрепло, прежде чем птица сможет летать.

— Твоя тетя Марта знала бы, что делать, — сказала миссис Марш Тэфи, когда та показала ей чайку. — После бури ей, бывало, приносили птиц со всего острова, и, если они были не слишком сильно ранены, ей удавалось им помогать. Я слышала, как она говорила, что любит птиц больше, чем людей, точнее — большинство известных ей людей.

— О! — воскликнула Тэфи. — Вы ее знали?

— Мы не были близко знакомы. Иногда мы ходили в «Сансет хауз», чтобы отведать какое-нибудь из коронных блюд Селесты.

— Я уже спрашивал бабушку относительно запертой комнаты, но она ничего об этом не знает, — сказал Дэвид.

— А вы знали человека по имени Джеремия Богардус, миссис Марш? — осведомилась Тэфи.

Миссис Марш на мгновение задумалась.

— Я встречала его в разных домах на чаепитиях. Он был близким другом мисс Эрвин и экономки «Сансет хауз». — Как ее фамилия? Кажется, миссис Такерман?

Тэфи удивилась.

— Он — друг миссис Такерман! А она не захотела предоставить ему комнату в «Сансет хауз».

— У меня сложилось впечатление, что он им нравился. Он, кажется, много путешествовал.

Тэфи кивнула.

— Он нам рассказывал, что жил в самых различных странах Востока. — Девочка все гладила птицу; ей очень не хотелось с ней расставаться. Это был все равно что домашний зверек. — Как ты думаешь, Дэвид, мы сумеем ее приручить? Она, похоже, ничего теперь не имеет против, когда я ее глажу. Может, если мы придемся ей по душе, она и вовсе не захочет улетать?

— В любом случае она какое-то время пробудет здесь, — заметил Дэвид. — Давай подумаем, как ее назвать.

Тэфи неохотно распрощалась и пошла вниз с холма. Выбросить шляпную картонку совсем — ничего другого не оставалось. Все равно у нее сейчас был такой вид, что мать ни за что не захочет держать в ней свою шляпу. Тэфи надеялась, что ей удастся проскользнуть в отель незамеченной, но мать окликнула ее, когда она шла через разрушенный сад.

— Тэфи! Ох, Тэфи-и-и!

— Я здесь, мама. Я только ходила ненадолго к Дэвиду.

Мать облокотилась о перила веранды.

— Тэфи, ты случайно не видела мою шляпную картонку? Я только что поднималась в комнату и нашла мою синюю шляпу лежащей прямо на полке, без картонки.

Тэфи сделала глотательное движение.

— Я… мне пришлось ею воспользоваться. Я собиралась взять ее только на время — честное слово. Но потом она оказалась… ну, несколько помятой, и…

— Воспользоваться? Для какой цели?

— Для устройства гнезда, — тоненьким голоском призналась Тэфи. — Гнезда для морской чайки.

Миссис Сондерс подождала, пока ее дочь поднимется на веранду.

— Может, я не слишком сообразительна, но позволь тебя спросить, почему ты должна была забрать мою единственную шляпную картонку, когда в чуланах «Сансет хауз» полно всевозможных вещей, из которых можно было бы сделать гнездо без ущерба для кого бы то ни было?

Тэфи спрашивала себя: каким образом она может объяснить матери, что это был совершенно особый и крайне срочный случай? Если бы что-то взяли из чулана, это означало бы, что гнездо обеспечила Донна, а она, Тэфи, упустила бы шанс завоевать уважение Генри.

— Ну, так как? — спросила миссис Сондерс, выжидавшая, что ответит ей дочь.

— Прости меня, — вздохнула Тэфи. — Я… я думаю, просто в тот момент мне показалось, что это — хорошая идея.

— Я знаю, где есть шляпная картонка, — донесся откуда-то сверху из сада голос Генри Фокса.

Тэфи увидела, что он смотрит на них, сидя на ветке дерева, росшего близко от дома. В одной руке он держал пилу и, очевидно, был занят спиливанием веток, поломанных бурей. Зажав пилу между ногами, он легко спустился с дерева.