Спустя несколько минут на маленьком каменном возвышении Мак увидел тело, которое, как он понял, принадлежало его Мисси: лицом вверх, завернутое в грязную гниющую простыню. Оно походило на старую перчатку, которую не оживляет рука, и Мак понял, что настоящей Мисси здесь нет.

Папа развернул то, что дала им с собой Сарайю, и пещера тотчас же наполнилась живыми благоуханными ароматами. И хотя простыня, окутывающая тело Мисси, была совсем прозрачная, она выдержала, когда Мак поднял дочь и уложил среди цветов и трав. Затем Папа осторожно завернул тело и понес его к выходу. Мак вылез наружу первым, и Папа передал ему их сокровище. Мак подождал, когда Папа выберется из пещеры и наденет рюкзак. Не было сказано ни слова, если не считать того, что Мак бормотал время от времени себе под нос:

— Я прощаю тебя… Я прощаю тебя…

Прежде чем покинуть это место, Папа подкатил валун, на котором была нарисована красная дуга, и положил его перед входом в пещеру. Мак заметил, но не обратил особенного внимания на его жест, он был занят собственными мыслями и нежно прижимал тело дочери к своему сердцу.

Когда они подошли к хижине, Иисус с Сарайю уже поджидали их у заднего крыльца. Иисус осторожно забрал у Мака его груз, и они вместе пошли в мастерскую, где он работал накануне. Мак не заходил сюда со дня своего приезда, и его в очередной раз поразила простота убранства. Свет потоками лился через большие окна, и в его лучах висела тонкая древесная пыль. Стеллажи на стенах и верстаки, на которых лежали многочисленные инструменты, были устроены так, чтобы ничем не мешать работе. Совершенно очевидно, это было святилище настоящего мастера своего дела.

И прямо перед ними стояла его работа, настоящий шедевр, в который они уложили останки Мисси. Мак обошел вокруг гроба и узнал все, что было вырезано на дереве. Посмотрев внимательнее, обнаружил, что даже мельчайшие детали жизни Мисси были запечатлены здесь. Он нашел изображение Мисси вместе с ее котом Иудой. Было еще изображено, как Мак сидит в кресле, читая ей книжку доктора Сьюза. Вся семья узнавалась в сценах, вырезанных по бокам ящика и на крышке: Нэн с Мисси готовят на кухне; поездка на озеро Валлова и фуникулер, карабкающийся в гору; и даже Мисси за столом на лагерной стоянке с книжкой-раскраской и с точным изображением булавки с божьей коровкой, которую оставил после себя убийца. Иисус даже совершенно точно изобразил улыбающуюся Мисси, когда она глядела на водопад, твердо зная, что ее папа стоит по другую сторону. И повсюду виднелись те цветы и животные, которых Мисси любила больше других.

Мак обернулся и обнял Иисуса. Иисус прошептал ему на ухо:

— Мисси мне помогала, она сама выбрала все, что хочет здесь видеть.

Мышцы Мака окаменели. Он еще долго не мог отпустить Иисуса.

— У нас приготовлено замечательное место для ее тела, — сказала Сарайю, проносясь мимо. — Макензи, оно в нашем саду.

С величайшей осторожностью они поместили останки Мисси в гроб, уложив ее на подстилку из мягких трав и мхов, а затем доверху наполнили ящик цветами и пряными травами из свертка Сарайю. Закрыв крышку, Мак с Иисусом легко подняли ящик, вынесли его из мастерской и направились вслед за Сарайю в сад, к тому месту, которое Мак помогал расчищать. Здесь, между вишнями и персиками, в окружении орхидей и лилий, была выкопана яма, прямо в том месте, где накануне Мак корчевал цветущие кусты. Папа ждал их. Как только ящик был опущен в яму, Папа крепко обнял Мака, на что он ответил таким же крепким объятием.

Вперед вышла Сарайю.

— Мне, — произнесла она торжественно и поклонилась, — мне выпала честь исполнить песню Мисси, которую она сочинила как раз для этого случая.

И она начала петь, и голос, у нее был похож на осенний ветер, в нем слышалось шуршание листьев и медленное покачивание леса, отзвуки надвигающейся ночи и обещание зари нового дня. Это оказалась та самая привязчивая мелодия, которую, как он слышал, и Сарайю, и Папа напевали раньше, и теперь Мак услышал и слова своей дочери:

Когда она допела, наступила тишина, а затем Бог — все трое одновременно произнесли: «Аминь».

Мак эхом повторил за ними «аминь», взял лопату и вместе с Иисусом начал забрасывать землей ящик, в котором покоилась Мисси.

Когда дело было сделано, Сарайю пошарила по карманам и вынула хрупкую бутылочку из своей бесценной коллекции и принялась старательно рассыпать слезы Мака на жирную черную землю. Капельки переливались алмазами и рубинами, и в тех местах, где они падали, немедленно прорастали цветы, тянулись к небу и раскрывались под блистающим солнцем. Сарайю секунду помедлила, глядя на жемчужину, которая лежала у нее на ладони, какую-то особенную слезинку, а затем уронила ее в самый центр поляны. И сейчас же из земли выскочило деревце и начало расти и взрослеть, пока не покрылось бутонами и не расцвело. Тогда Сарайю, в своей обычной манере движущегося воздуха, улыбнулась Маку, который смотрел на все как зачарованный.