Дальше факты.

Итак, мой первый «поздняк». В смысле – мною выполненный. Девочка-имбицилка из социального интерната. Отдалась сторожу за пластмассовые часики. Воспитатели заметили беременность в весьма значительном сроке. На грани. Да чего уж там. Тридцатинедельный плод вполне жизнеспособен. На моей совести «преступление». И не одно. Я проходила интернатуру в обсервации. Туда же пришла работать. И работала десять лет.

Поступает девочка. Семнадцати лет. Анемичная. Худенькая, если не сказать анорексичная. Забеременела неизвестно от кого. Родить не может. Причём уже несколько суток. Потому что у неё – клинически узкий таз. Коллеги меня поняли. Она на «дозе». Кесарим. Она умирает на третьи сутки. Предварительный диагноз – ТЭЛА. [78] На секции – да, множественные тромбы. Бактериально-токсический шок. Не ТЭЛА, но близко. Врачи ни при чём. Терапия адекватная. На «бабки» врачей, заметьте. И ещё… У вас когда-нибудь умирала на руках, простите за пафос, семнадцатилетняя девочка? Мать девочки не может усыновить ребёнка. Потому что нет ни денег, ни сил. И дома ещё «семеро по лавкам».

Женщина, «лишившаяся кормильца». Муж умер. А у неё – 28 недель. И двое уже есть. А денег – уже нет. «Поздняк».

Девочка-восьмиклассница. 26 недель. «Анатомофункциональная незрелость». «Поздняк».

Проститутка с Окружной. Криминальный аборт – мыльный раствор в матку. Экстирпация. [79] Бактериально-токсический шок. «И над столами в морге свет включили». [80]

Девочка… девочка…. Ещё девочка…

ВИЧ-инфицированные. Ещё ВИЧ-инфицированные.

Бизнес-леди с «мамками» и «няньками», выходящие на работу на пятые сутки после родов. Успешно справляющиеся.

Нормальные женщины с нормально протекающей беременностью и заботливыми мужьями/мужчинами.

Нормальные женщины с ненормально протекающей беременностью и не очень заботливыми мужьями.

Высчитывание декретных сроков, чтобы… Больничные листы. Больничные листы. Больничные листы.

Бесконечные потоки ИХ экзистенции, излитые на меня. О мужьях-сволочах, о мужьях, которые «свет в окошке». О том, что да, проституция и наркомания – это плохо. Но есть болячки и похуже. Несчастные девочки, мозг и душу которых промыли какие-то очередные попы. Или сектанты. Или книги «Помоги себе сам».

Девочки, которым вслед кидают «б…дь», да и сама ты не всегда можешь избавиться от брезгливости и неуместной злобы.

Женщины, которым надо выходить в декретный отпуск, а денег нет. А из фирмы – уволят. А переводить на дому в состоянии хронического недосыпа – тот ещё хлеб.

Тысячи примеров. Каждый из которых вспомнить – резать, извините, без наркоза по едва затянувшемуся.

Поэтому не будет «сухих фактов». Поэтому не будет никакого «гендерного равенства», пока хотя бы один мужик не забеременеет и не родит. Пока не будет цивилизованного отношения в этой стране к людям вообще, вне зависимости от фасона их половых органов. У меня ещё брезжит слабая надежда на то, что мужик забеременеет.

Кратко об абортах. Решать в Думе или где там вопрос о том, имеет женщина право делать аборт или не имеет, – то же самое, что на тех же уровнях принуждать мужика сделать сегодня в полночь Ивановой Ольге Петровне ребёнка. В случае неисполнения – член отрезать.

Я высказала личное мнение. Я не участвую в обсуждении проблем государственного уровня. Мне просто не хочется, чтобы на руках у какого-нибудь другого двадцатисемилетнего врача умирала девочка. От нищеты. От глупости. От бактериально-токсического шока.

Благо мы живём не в индейских поселках… Благо ли? Вопрос риторический. Большинство из нас живёт в комфортабельных домах и квартирах, в непосредственной близости от худо-бедно оснащённых необходимыми инструментами, медикаментами и специалистами лечебных учреждений. Мы образованны, умны, и аналитическая функция мозга гипертрофирована выше всяких похвал. Мы даже знаем принцип экономии мышления, заключающийся в том, что «сущности не следует умножать без необходимости», да простит меня Оккам [81] за использование его бритвы. И я вполне могла ограничиться тезисом: «Если есть необходимость «резать» – do it. Если нет – пусть идёт как идёт, мы тут невдалеке, девушки, не беспокойтесь». Но девушки беспокоились, беспокоятся и будут беспокоиться, не глядя на век, место жительства и наличие самой дорогостоящей медицинской страховки. Поэтому ваша покорная слуга в очередной раз протянет руки к клавиатуре и, предложив вам устроиться поудобней, воскликнет: «Кесарю – кесарево, а кесарево, мать вашу, – по показаниям!»

Беременность и роды не болезнь. Хотя даже ВОЗ [82] отнесла её к состояниям, именуемым «норма патологии». Как это понимать? Да очень просто. Во время беременности женщина устроена иначе, чем вне её. Происходит достаточно серьёзная перестройка гормонального фона. Формируется новый орган – плацента. И новый организм – человек. Родной, любимый, но другой. Отличный от матери генетически, со всеми вытекающими последствиями. И все эти серьёзные изменения происходят в рекордно короткие сроки – десять лунных месяцев. Дома строят дольше.

Роды, соответственно, можно считать «выздоровлением». Которое может произойти само по себе, а может потребовать особо тщательного ухода.

И если на самой безупречно организованной стройке по проекту гениального архитектора, контролирующего не менее безупречного прораба, который, в свою очередь, командует бригадой идеальных строителей, возможны сбои, то кто вам сказал… Вы уже посмеялись над предыдущим предложением? Я тоже… То кто вам сказал, что беременность и роды происходят по раз и навсегда утверждённому Создателем генплану, универсальному для всех? Поэтому давайте уже смеяться вместе над утверждениями разных сектантов, мол, беременность и роды – абсолютно естественный процесс. Цунами и торнадо – тоже вполне естественные процессы. Но если не быть к ним готовыми и вовремя не озаботиться возможными последствиями, то жертв и разрушений не избежать. А если вы будете сидеть на берегу океана и молиться в надежде на спасение, то… Помните старый анекдот о потерпевшем кораблекрушение? «Боже, почему ты меня не спас? Я так горячо молился!» – «Идиот! Я посылал за тобой ТРИ лодки!» В общем, лучше посмеяться до, чем оплакивать после.