— Кларк, пожалуйста, не надо.

Он посмотрел на нее, и она сразу поняла, что не следовало ей язвить насчет „Сумеречной зоны“. Не по тому, что она ошибалась. Потому что была права. Он вновь пытался показать себя мужчиной. И не жажда заставила его остановить „мерседес“. В ресторан он шел, потому что этот маленький городишко пугал и его. Может, чуть-чуть, может, очень даже сильно, она этого не сказать не могла, но точно знала, что он отсюда не уедет, пока не докажет себе, что ничего не боялся, ну абсолютно ничего не боялся.

— Я только на минуту. Хочешь имбирного лимонада или чего-то еще?

Она отстегнула ремень безопасности.

— Чего я не хочу, так это оставаться одной.

Взгляд его говорил: я знал, что ты составишь мне компанию, и ей захотелось вырвать у него остатки волос.

— Мне также хочется дать тебе хорошего пинка за то, что ты втянул нас в такую авантюру, — она с удовлетворением отметила, что на его лице отразились удивление и обида. Открыла дверцу. — Пошли. Помочишься на ближайший гидрант, а потом мы уедем отсюда.

— Помо… Мэри, да что ты несешь?

— Газировкой! — выкрикнула она, думая о том, как быстро веселенькая поездка с хорошим человеком превратилась в сущий кошмар. Она глянула на другую сторону улицы и увидела двоих молодых длинноволосых парней. Они пили „Олли“ и разглядывали незнакомцев. На одном был потрепанная шляпа. Пластиковый цветок, прикрепленный к ленте, ветром болтало из стороны в сторону. Руки его спутники синели татуировками. Мэри они показались десятиклассниками, которых в третий раз за год выгнали из школы, для того, чтобы у них появилось время порассуждать о таких маленьких радостях, как катание на вагонных сцепках и изнасилование на заднем сидении автомобиля.

Более того, она подумала, что ей знакомы их лица.

Они заметили ее пристальный взгляд. Шляпа поднял руку, приветственно помахал ей. Мэри торопливо повернулась к Кларку.

— Давай купим твою „пепси“ и немедленно уедем отсюда.

— Конечно, — кивнул он. — И не надо кричать на меня, Мэри. Во-первых, я рядом, а…

— Кларк, видишь двоих парней на другой стороне улицы?

— Каких двух парней?

Оглянувшись, Мэри успела заметить, как Шляпа и Татуировка входили в парикмахерскую. Татуировка обернулся и вроде бы, полной уверенности у Мэри не было, подмигнул ей.

— Они как раз входят в парикмахерскую. Видишь?

Кларк посмотрел, но увидел только зеркальную дверь, сверкающую на солнце.

— А что с ними?

— Мне показались знакомыми их лица.

— Да?

— Да. Но я не могу поверить, чтобы кто-нибудь из тех, кого я знаю, решил поселиться в городе Рок-н-ролльные Небеса в штате Орегон.

Кларк рассмеялся, взял ее под руку.

— Пошли, — и повел ее в ресторан „Рок-н-буги“.

„Рок-н-буги“ както сразу рассеял большую часть страхов Мэри. Она ожидала увидеть мрачную (и даже грязную) забегаловку, вроде той, куда они завернули в Окридже на ленч, а попала в светлый, залитый солнцем зал, стилизованный под пятидесятые годы: стены, выложенные голубым кафелем, поблескивающая хромом стойка для пирогов, желто коричневый дубовый пол, под потолком вентилятор с лениво вращающимися деревянными лопастями. Настенные часы, циферблат в окружении тонких синих и красных неоновых трубок. Две официантки в униформе из трикотажа цвета морской волны (они напомнили Мэри рисунки из „Американ граффити“) стояли у прилавка из нержавеющей стали, за которым находилась кухня. Одна — молодая, не старше двадцати лет, симпатичная, но очень уставшая. Вторая — постарше, невысокая, в рыжих кудряшках, как показалось Мэри, очень наглая. И тут же, второй раз на последние несколько минут, у Мэри возникло ощущение, что и ее где-то видела.

Когда они входили в ресторан, над дверью звякнул колокольчик. Официантки повернулись к ним.

— Привет, — поздоровалась молоденькая. — Сейчас подойду.

— Нет, им придется подождать, — не согласилась рыжая. — Мы ужасно заняты. Видите? — она обвела рукой зал, который в промежутке между ленчем и обедом, естественно, пустовал. И рассмеялась собственной шутке. Как и ее голос, смех, низкий, хрипловатый, ассоциировался у Мэри с виски и сигаретами. Но я знаю этот голос, подумала она. Могу поклясться, что знаю.

Она повернулась к Кларку и увидела, что тот, как завороженный, во все глаза смотрит на официанток, возобновивших прерванный разговор. Ей пришлось дернуть его за рукав, потом дернуть второй раз, когда он направился к столикам. Она хотела сесть за прилавок. Получить по стакану газировки с соломинкой, вставленной в разрез на крышке и немедленно уйти.

— Что с тобой? — прошептала она.

— Ничего.

— У тебя был такой вид, будто ты язык проглотил.

— На пару секунд мне показалось, что так оно и есть.

Мэри не успела спросить, о чем он, потому что Кларк повернулся к музыкальному автомату. Она же села за прилавок.

— Сейчас подойду, мэм, — повторила молоденькая официантка и наклонилась к своей подруге с пропитым голосом. Глядя на ее лицо, Мэри подумала, что молодую женщину не очень занимает рассказ той, что постарше.

— Мэри, у них потрясающий набор пластинок! — голос Кларка звенел от радости. — Вся классика пятидесятых. „Мунглоуз“… „Файв сатинс“… Шеп и „Лаймлайтс“… Ла Верн Бейкер! Представляешь, Ла Верн Бейкер поет „Твидли-Ди“. Последний раз я слышал его подростком!