Примерно в середине дня, когда Хет прочел уже так много, что ему остро понадобился собеседник для обсуждения - либо Сагай, либо Арад, либо Илин, появился Еказар.

Хет слышал, как он идет через вестибюль, и решил, что это возвращается Арад-еделк. Когда же он поднял голову, то Еказар уже пересекал комнату, и было поздно. Да, надо думать, все равно он опоздал - дом-то все еще был окружен академической стражей.

На коленях у Хета лежала развернутая книга, а потому он даже не попытался встать. Еще раньше он одолжил у Арада его линзы для чтения, обнаружив, что они здорово облегчают задачу, и теперь снял их, чтобы яснее видеть лицо Еказара.

Сверкнув на Хета суровыми глазами поверх чадры, Мастер-Ученый спросил:

–  Я говорил с Арадом. Это правда?

–  Вполне может оказаться правдой, - согласился Хет.
– А может быть, и собранием безумной болтовни.

Еказар почесал подбородок под чадрой, его глаза прищурились, и он спросил:

–  Что может быть сделано в этом отношении?

"Ты хочешь знать мое мнение?" - удивленно и подозрительно подумал Хет. При всем при том он все же решил, что вопрос и в самом деле может быть обращен к нему - ведь Еказар говорил, глядя в точку, помещавшуюся футах в трех над головой Хета. Поэтому он ответил осторожно:

–  Ничего, пока Мастер-Хранитель не перестанет отправлять обратно посыльных Арада.

–  Он отказывается видеть не только посыльных Арада, он не желает принять и моих.
– Еказар колебался.
– На Первом ярусе происходит нечто странное. У нас есть несколько учеников из самых именитых семей, но никто из них не пришел на встречу со своими руководителями со вчерашнего дня.

На это у Хета не было ответа, и в разговоре наступила пауза. Хету очень хотелось, чтобы Еказар ушел поскорее. Он спросил, надеясь спровоцировать ссору:

–  А когда ты собираешься снова позвать торговых инспекторов?

Еказар впервые взглянул ему в глаза.

–  Я и в первый раз не посылал за ними.

И тут Хет впервые подумал, что Еказар, возможно, вовсе не относится к нему с подозрением, иначе он не позволил бы Сагаю и Хету войти в дом Арада в тот первый раз, когда Илин потребовала свидания с ученым. Если бы Еказар считал его за вора, он никогда не позволил бы ему увидеть мозаику, не позволил бы ему даже узнать о ее существовании. И все же Хет спросил:

–  Если не ты, то кто же?

Мастер-Ученый фыркнул:

–  Думаю, кто-нибудь из твоих знакомцев из преступного мира, - сказал он, поворачиваясь спиной. И тут же заколебался, и не оборачиваясь, продолжил: - Я никогда не был согласен с ученейшим Робелином ни в одном вопросе, но передать одного из его помощников в руки торговых инспекторов было бы оскорблением его памяти, чего я делать отнюдь не собирался.

Хет ничего не ответил, не будучи убежден, что верит Еказару, ибо тогда ему пришлось бы простить этого ученого к чему он еще не был готов. Но тут он вдруг вспомнил то, что ему давно хотелось узнать.

–  Подожди. А что ты искал в ту ночь?

Еказар сердито остановился в дверях.

–  О чем ты говоришь?

–  Когда ты унес изображение крылатой фигурки в Порту. Что ты тогда искал в записях?

Ученый поднял бровь, но не стал спрашивать Хета, откуда ему обо всем известно. Вместо этого он сказал:

–  Из-за этой фигуры. Был такой ученый - мне наконец удалось разыскать его имя - Ивиус-атхам, который идентифицировал стилизованные изображения крылатых людей как символ, который он назвал "Печатью Всеобщей Гибели" или еще "Печатью Великого Закрытия". Источником ему послужил обрывок, написанный Древним письмом, который оказался переплетенным вместе с текстами, найденными у Последнего моря. Я искал мои записи по этой работе.

–  Символ смерти?

–  Возможно, он ошибался. Я перечитал перевод этого отрывка, и подозреваю, что он чего-то не понял. Мне нужен оригинал, но он принадлежит коллекционеру из Олси.

Еказар смягчился настолько, насколько мог себе позволить, а может быть, насколько это было для него возможно вообще. Он ушел, а Хет сидел некоторое время, что-то обдумывая, а потом надел линзы и стал читать дальше.

* * *

Арад вернулся к концу дня усталый, запыленный, с мозолями на ногах.

–  Ты ходил на Первый ярус, - тоном обвинителя произнес Хет.

–  Ходил, - признался Арад, устало рухнув на стул и стаскивая с себя чадру. Он принял чашку чая из рук старой служанки и сказал: - Страж у ворот Мастера-Хранителя не захотел меня впустить или даже принять от меня записку, поэтому мне пришлось долго слоняться по улице, и за все это время я не видел, чтобы кто-то входил в дом или выходил из него. А если быть точным, то я вообще не наблюдал в доме никакого движения, - добавил он.