— Хотел бы я знать, — сказал, Энди.

— Как и мы, — подхватил Свейн.

— Вышли в море практически без подготовки. Качаемся на волнах, словно галерные рабы. Время года такое, что и рыбы не поймаешь. И «и тени догадки — куда мы идем.

Дверь на мостике снова отворилась и выпустила одну из серых фигур. Капитан Зудит Олинас несколько минут говорила с колдуньей, снова и снова показывая рукой на такелаж. Совершенно ясно, она демонстрировала свое судно, которым гордилась. Потом фигурка в сером легко спрыгнула с мостика на шкафут и побежала по сходням на верхнюю палубу.

— Релкин, я так и надеялась тебя найти здесь, — сказала Лагдален из Тарчо.

— Рад тебя видеть.

Они обнялись. Потом Релкин представил Энди, с которым Лагдален раньше не встречалась, а после она обменялась рукопожатиями со Свейном и Мануэлем.

Энди с благоговением взирал на красивую молодую женщину, облаченную в одежды сестер. Совершенно очевидно, она была очень важной персоной, но при этом водила дружбу с драконопасами.

— Ты к, нам надолго? — спросил Релкин.

— Не думаю. Леди собирается вернуться на «Лиру», а потом уйти на ней. Леди надеется дойти до Богона раньше, чем весь флот.

— Богон? Где это, во имя Матери? — воскликнул Свейн.

— Стыдись, Свейн, поминать имя Матери всуе, — укорила Лагдален.

— Прости, леди, я просто слишком удивился.

— Отпускаю тебе твой грех.

Лагдален поймала взгляд Релкина. Ее печальная полуулыбка подтвердила невысказанные мысли. Кем она стала, если может дать отпущение? Она вознеслась очень высоко с тех пор, как они встретились впервые; она — робкая послушница в храме, он — неотесанный молодой провинциал, мечтающий незаконно поступить на службу в легион. Оба с тех пор сильно повзрослели. Каким далеким: теперь все это кажется!

— А на твой вопрос, Свейн, отвечу: Богон — это на восточном побережье Эйго. Тропическая страна с огромными лесами и великими реками.

— А зачем мы туда идем? — спросил Мануэль.

— Это первые слова, которые мы слышим о нашей миссии, — сказал Свейн, — кроме «очень важно» и «совершенно секретно».

Лагдален, похоже, сама испугалась, что открыла слишком много:

— Все, что могу сказать, это то, что идем мы не в сам Богон. Там мы сойдем с кораблей и отправимся в глубь континента.

— Но зачем? — спросил Мануэль.

— Простите, я не могу вам этого сказать.

Она разгладила складку на своем одеянии и обменялась улыбкой с Релкином:

— Как драконы пережили шторм?

— Думаю, они получили от него большое удовольствие. Им только очень хотелось выйти и поплавать в холодной морской воде. И они все время хотят есть.

— Какие они странные, удивительные создания. Хотеть есть, когда тебя качает вверх и вниз! Все были больны. Кроме экипажа, конечно. Даже Серая Леди болела.

Релкин улыбнулся:

— Тебе тоже было плохо, Лагдален?

— Немного, не так, как остальным.

— Так, значит, мы идем в Богон, через весь океан. Джунгли, чудовища и тому подобные вещи, — озадаченно бормотал Свейн.

— Мы идем в Богон, — повторил Мануэль, — а оттуда пойдем дальше, в глубь Эйго, темного континента.

Самое сердце темного континента! Кто-нибудь знает, что там находится?

— Мифы, легенды, а с недавнего времени — откровенно жестокий разум.

Адмирал Кранкс кивнул и отхлебнул келут из чашки:

— Я помню ваше обращение к Имперскому совету, вы рассказывали об этом разуме.

У женщины, с которой он разговаривал, была на редкость обыкновенная внешность. К тому же выглядела гостья истощенной. Одежда простого покроя: серый шерстяной балахон, надетый на белую рубашку и белые штаны. Тонкие седые волосы собраны на затылке. Ни драгоценностей, ни косметики, ни вообще каких-либо украшений.

Адмирал, впрочем, знал, что женщине этой несколько сотен лет, что она — величайшая колдунья своего времени и что за образом, в котором она появляется, скрыто больше, чем кажется на первый взгляд.

Она остановила на собеседнике взгляд, серых глаз, сияющих особенным светом.

— Угроза эта хорошо известна тем, кто Служит Свету, — сказала она сухо. — Это первый шаг по дороге абсолютной материальной власти. В конце этого пути человек берет под контроль мельчайшую частицу материи и делает из нее оружие. Такое оружие, которое может разрушить в мгновение ока весь материальный мир.

— И мудрость предостерегает нас! — горько усмехнулся адмирал. — Что до меня, то я человек приливов а, парусов и предоставляю подобные проблемы тем, кто мудрее меня, хотя должен признать, что мы сами создал» немало нового.