Фразу его оборвал писк телефона.

– Это еще что такое? – насторожился Риц. – Вы что, записываете наш разговор?

– Да нет, аккумулятор разряжается. Стало быть, Терри не приезжал к вам в Вегас потолковать об этом деле?

– Нет. По-моему, к газетчикам побежал. Очень похоже на федералов.

– А «Сан» сообщила о его версии?

– Ничего подобного. По-моему, ее и в редакции сочли бредом.

Что-то здесь не так. Даже если Риц и впрямь считал, что Терри занимается чистыми домыслами, он должен был хотя бы выслушать его. Скорее всего так оно и случилось, разговор у них состоялся, и разговор долгий.

– Последний вопрос, и я оставлю вас в покое. О теории треугольника Терри вам что-нибудь говорил? А о трех из одного? И какой во всем этом смысл?

Смешок, раздавшийся в трубке, дружелюбным не показался. Он даже не показался добродушным.

– Это не один, это целых три вопроса, Босх. Три вопроса, три стороны треугольника, три удара, и идите-ка вы…

В трубке наступила тишина. Батарейка села окончательно.

– К черту, – закончил я фразу собеседника, явно не желавшего продолжать разговор.

Я захлопнул крышку мобильника, сунул его в карман. В машине у меня было зарядное устройство. К моменту прибытия телефон должен работать. Мне еще надо позвонить в «Сан», а вот о Рице, пожалуй, можно забыть.

Я вышел на корму подышать свежим утренним воздухом. Каталина осталась далеко позади, – растворяющаяся в тумане зубчатая цепь невысоких темных пиков. Мы уже прошли полпути. «Смотри!» – громко крикнула матери какая-то девочка, и, проследив за ее указательным пальцем, я увидел стаю дельфинов, резвящихся за паромом. Они были великолепны, гладкая темно-серая кожа так и блестела в лучах восходящего солнца. Интересно, подумал я, просто играют или спутали паром с рыбацкой шхуной и надеются поживиться дневной добычей?

Дельфины наскучили публике, и пассажиры вернулись на места. Девочка же осталась у планшира, я тоже, и мы все смотрели и смотрели, пока дельфины наконец не скрылись в волнах черно-голубого моря.

Я вернулся в салон и, в который раз открыв папку Маккалеба, перечитал записи. В голову ничего нового не пришло. Просмотрел снимки, отпечатанные накануне ночью. Утром я показывал Грасиэле фотографию Джордана Шенди, но вместо ответов получил кучу вопросов – кто это такой да откуда взялся, – вопросов, на которые я пока не хотел даже пытаться отвечать.

Следующими на очереди оказались банковская кредитная карта и распечатка телефонных разговоров. Я уже просматривал их при Грасиэле, но бегло, следовало изучить их повнимательнее. Особое внимание уделил платежам и звонкам, сделанным в конце февраля и в начале марта, когда, по словам Грасиэлы, ее муж ездил на материк. Но кредитной картой в это время Маккалеб не пользовался и никуда не звонил, за исключением Лос-Анджелеса и Лас-Вегаса. Словом, ощущение было такое, что если Терри где и останавливался, то тщательно заметал следы.

Через полчаса паром вошел в бухту Лос-Анджелеса и пришвартовался рядом с «Куин Мэри», покоящимся на вечной стоянке туристическим судном, превращенным ныне в гостиницу и деловой центр. Направляясь через стоянку к своей машине, я услышал чей-то пронзительный визг. Обернувшись, увидел женщину, балансирующую на самом краю трамплина, установленного на корме «Куин Мэри». Руки дамочки были тесно прижаты к бокам, и вскрикнула она явно не от страха или прилива адреналина, просто майка готова была вот-вот соскользнуть, открыв все ее прелести публике, собравшейся у перил старой посудины.

Я отвернулся и направился к машине – «мерседесу» спортивной модели. Злые языки утверждают, что именно такие машины позволяют террористам держаться на плаву. Я лично в глупые споры не ввязываюсь, но знаю, что любители порассуждать на эту тему сами ездят на роскошных лимузинах. Едва включив двигатель, я поставил мобильник на зарядку. Вскоре он ожил, и дисплей показал, что за последние сорок пять минут пришло два сообщения.

Первое – от давней моей напарницы Кизмин Райдер, ныне работающей в администрации начальника полиции. Она просила перезвонить. Странно, ведь со времени нашего последнего разговора прошел почти год, да и разговор этот дружеским не назовешь! На Рождество Кизмин прислала мне поздравительную открытку, но ни добрых слов, ни пожеланий там не было, просто подпись. Я записал ее прямой номер и сохранил сообщение.

Другое сообщение прислала Синди Хинтон, корреспондент «Сан», как ответ на мой звонок.

Я тронулся в сторону шоссе, собираясь сделать петлю и добраться до пристани Кабрилло, где меня ждал джип Терри Маккалеба. По дороге набрал номер Хинтон. Она откликнулась после первого же гудка.

– Добрый день, я Терри Маккалебом интересуюсь, – заговорил я. – Стараюсь, скажем так, восстановить его передвижения за два месяца до смерти. Вы ведь знаете, что он скончался, верно? У вас в газете, насколько я помню, напечатали некролог.