Внутри облака возник низкий жужжащий звук. Словно рябь на воде от брошенного камня, из него вышло пурпурное кольцо и начало быстро распространяться во все стороны, отразилось от стен зала, отправилось в обратный путь, к своему источнику, и зависло около него.

Дальше — больше: нарастающее жужжание и новые кольца, с каждым разом все более яркие.

— Что ты сделал? — спросил Бестесбулзибар.

Эвелин почувствовал болезненное биение в голове. Вибрация, сопровождающая жужжание, с каждым новым кольцом усиливалась многократно — в десять, в сто раз; Эвелин почти оглох и не слышал пронзительных криков демона. Обсидиановые колонны прямо на глазах начали рассыпаться в пыль.

Бестесбулзибар отвел от них изумленный взгляд и посмотрел на Эвелина; в его глазах пылала жажда убийства.

Помост накренился. По полу зазмеилась огромная трещина, сквозь которую начал со свистом выходить пар.

— Глупец! — завопил демон. — Глупец! Что ты наделал?

— Это не я, — еле слышно прошептал Эвелин; он уже понял, что его ждет, и заранее смирился со своей судьбой. — Не я.

Он привязал сумку с магическими камнями к лезвию меча Элбрайна, оставив себе только солнечный камень, и впервые обратил внимание на драгоценность в головке меча. Тоже разновидность солнечного камня, судя по виду; как раз то, что нужно. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Эвелин взял меч за середину лезвия и поднял его над головой.

Левая стена тронного зала обвалилась; потоки лавы усилились, изрыгая во все стороны брызги расплавленного камня.

Демон пронзительно вскрикнул и обрушил на Эвелина черную молнию, но она разбилось о защитное поле, которым тот с помощью солнечного камня окружил себя.

Бестесбулзибар оглянулся, выискивая пути к спасению, но было уже поздно. Мощная вибрация, сопровождающаяся оглушительным ревом, свалила его наземь, лишая способности сосредоточиться и, главное, сил. Он пополз по помосту прочь от Эвелина — тот стоял с гордо поднятой головой и молился — к одному из лавовых потоков.

В центре зала уже скопились сотни пурпурных колец.

И тогда гора Аида взлетела на воздух.

Далеко внизу мощный толчок отбросил в глубину коридора трех друзей, не устоял на ногах даже на редкость устойчивый кентавр. Элбрайн стукнулся о стену и без того израненной рукой. Волны дикой боли захлестнули его с головой, и он провалился во тьму беспамятства.

Пони тоже сильно ударилась, но пострадала меньше; во всяком случае, у нее хватило сил поднять над головой сверкающий алмаз, хотя сейчас, когда воздух был полон пыли, он походил на горящий в тумане далекий маяк. Грохот не смолкал, стены и пол под ногами продолжали содрогаться, и все же Пони удалось подняться, дойти до Элбрайна, подсунуть под него руки и прижать к себе любимого. Если уж им суждено умереть, подумала она, то лучше в объятиях друг друга.

Грохот продолжался, казалось, целые часы — хотя на самом деле это длилось всего несколько минут, — а потом прекратился; и, что особенно приятно, потолок так и не обрушился на них.

Однако именно на них с Элбрайном, потому что к кентавру это не относилось. Сквозь муть висящей в облаке пыли Пони удалось рассмотреть его в дальнем конце коридора, и сердце у нее упало. Он стоял, широко расставив ноги и откинув назад человеческую часть туловища, с поднятыми и раскинутыми в стороны руками, на которых бугрились могучие мышцы. Напряженно застыл, удерживая огромный каменный обломок; хотя ощущение было такое, будто он держит на руках саму гору!

Пони осторожно положила Элбрайна на пол и бросилась к кентавру, на ходу вытаскивая малахит. Она рассчитывала с помощью магии воздействовать на обломок скалы, облегчить его вес, чтобы кентавр смог выбраться из-под своего груза.

Увы, ей не удалось сдвинуть огромную скалу даже хоть чуть-чуть; сам Эвелин с куском малахита вдесятеро более сильным, чем этот, не добился бы ничего. К удивлению Пони, рядом с ней оказался Элбрайн, пошатываясь, но с луком в руках. С невероятным усилием он попытался подсунуть его как рычаг между обломком скалы и стеной, чтобы облегчить давление на кентавра.

— Ах, мальчик мой, ничего не получится, — простонал кентавр. — Скоро я не выдержу, и эта штука расплющит меня!

Элбрайн прислонился к стене, с горечью признавая свое поражение.

— Смотритель, друг мой, — беспомощно проговорила Пони. — Вся гора обрушилась бы на нас, если бы не ты.

— Вся гора скоро и упадет, — ответил кентавр. — Выбирайтесь отсюда, да побыстрее! — На лице Пони возникло выражение ужаса. — Уходите! — Его руки дрогнули, и обломок скалы слегка опустился. — Уходите, — повторил он уже более спокойно. — Вы не сможете сдвинуть этот проклятый камень. Не заставляйте меня умирать бессмысленной смертью, друзья мои, умоляю вас! Бегите!

Пони посмотрела на Элбрайиа, но тот уже снова провалился в беспамятство. Она перевела взгляд на кентавра, чувствуя, что это, наверно, самый жестокий удар в ее жизни. Как это, просто взять и уйти, оставив своего храброго друга на погибель? Как мог он ожидать от нее такого?

И все же она понимала глубокую мудрость и искренность его слов. Если бы она оказалась на его месте, то наверняка хотела бы и надеялась, что именно так ее друзья и поступят.

Пони подошла к кентавру, обняла его и поцеловала в щеку.