— Возвращайся-ка к своим приятелям, — сквозь зубы процедила она, стараясь, однако, сохранять спокойный тон. — Я считаю делом чести выполнить то, что мне поручено.

Гофлав насмешливо фыркнул и вытер грязную ладонь о перед своей красной форменной куртки.

— Ничего, скоро ты и сама поймешь, что все это чушь. Проходит год, потом два, три, четыре и…

— Не сомневаюсь, ей понятны твои истинные мотивы, Гофлав, — произнес уверенный голос за спиной солдата.

Джилл увидела незаметно подошедшего Константина Прессо, командира гарнизона Пирет Талме. Внешне он выглядел весьма эффектно: высокий и стройный, усы и эспаньолка аккуратно пострижены, окантованный красным голубой мундир сидит как влитой, с черной кожаной перевязи свисает внушительный меч — семейная реликвия. Ему было под тридцать, и своему продвижению по службе он был обязан тем, что задержал трех бандитов, ночью проникших в дом одного знатного человека. Что скрывать, впервые появившись в Пирет Талме и встретившись с ним, Джилл прониклась ощущением, что ей предстоит делать очень важное и ответственное дело.

Однако очень скоро ей стало ясно, что состояние боеготовности крепости — не более чем показуха и что, приняв командование над гарнизоном, командир Прессо, несмотря на всю свою внушительную внешность, быстро угодил в ту же ловушку, что и остальные ее товарищи.

Прессо смотрел прямо в глаза Джилл — он часто делал так.

— Но я уверен, что она откажется, — закончил он.

— Конечно.

Гофлав пробормотал что-то себе под нос и попытался прошмыгнуть мимо Прессо, но тот удержал его, схватив за руку.

— Однако уже поздно, — сказал Прессо, обращаясь к Джилл. — Или, может быть, мне следовало сказать «рано»? Твое дежурство вот-вот закончится.

— Оно продлится всю ночь, — огрызнулась Джилл.

— Всю ночь?

— Иначе здесь просто никого не будет. Все считают, что с заходом солнца их обязанности заканчиваются; те немногие обязанности, которые они берутся выполнять в течение дня.

— Успокойся, милая, — сказал Прессо.

Возможно, он, как командир, просто старался вести себя беспристрастно, но Джилл в его тоне почудилась снисходительность.

— Я хорошо изучила наши обязанности, — продолжала она. — Дежурство должно осуществляться круглосуточно. «Всегда бдительны, всегда настороже» — таков девиз Береговой Охраны, когда-то гордившейся своей миссией.

— И как же ты намерена проявлять свою бдительность? — спросил Прессо. — Думаешь, ты заметила бы корабль поври или плот с гоблинами, если бы он проскользнул мимо нас в залив, на расстоянии сотни ярдов от побережья?

— Я услышала бы их, — ответила Джилл.

Прессо фыркнул, а потом, не выдержав, рассмеялся.

— Скоро рассветет, — сказал он. — Иди в крепость, а то этот дождь доконает тебя.

Джилл начала было протестовать, но командир оборвал ее. Оставив дежурить Гофлава, он взял Джилл за руку и, легонько толкая ее вперед, повел к лестнице.

Они оказались под крышей, и, по правде говоря, Джилл обрадовалась, что дождь для нее кончился. Они спустились по ступенькам и прошли по коридору, мимо полуоткрытой двери; доносившиеся оттуда звуки не оставляли сомнений в том, что именно там происходит.

Наконец они добрались до общей комнаты верхнего уровня. Там сидели человек десять мужчин и две женщины, все вдрызг пьяные. Один мужчина танцевал на столе или, скорее, пытался делать это, одновременно раздеваясь под насмешки мужчин и довольные выкрики женщин.

Ни на кого не глядя, Джилл пошла вперед, к двери, где начиналась лестница, по которой она могла спуститься в свою комнату. Однако Прессо догнал ее у самой двери и взял за руку.

— Останься и повеселись с нами этой ночью, — сказал он.

— Это приказ?

— Конечно нет, — Прессо вообще-то был человек порядочный, не нахал. — Просто я прошу тебя остаться. Твое дежурство закончилось.

— «Всегда бдительны», — пробормотала Джилл сквозь стиснутые зубы.

Прессо вздохнул.

— Сколько времени такой скуки ты в состоянии вытерпеть? — спросил он. — Пойми, мы здесь одни, совсем одни, и так будет продолжаться без конца. В этом и состоит наша жизнь, и можно сделать ее либо приятной, либо превратить в пытку.

— Возможно, мы по-разному понимаем, что такое «приятная жизнь», — Джилл не сводила взгляда с открытой двери.

— Я готов сделать твою жизнь приятной, — ответил Прессо.

— Я могу идти?

— Я не могу приказать тебе остаться, но мне бы очень этого хотелось.

Плечи Джилл поникли. Мягкая настойчивость Прессо каким-то образом лишала ее сил действеннее, чем если бы он вел себя грубо.

— Я попала в армию не по доброй воле — так решил судья, аббат из Палмариса. — Прессо кивнул; кое-что по этому поводу ему приходилось слышать. — Но раз уж я оказалась здесь, хочется верить, что все это имеет смысл, а иначе вообще не стоит продолжать…