– Кстати, а чем сейчас занимается Джерри Эдгар?

– Не знаю. Давненько с ним не виделась. После того… ну, сам знаешь.

Босх кивнул. Когда-то, когда они с Райдер работали в голливудском бюро, Джерри Эдгар был третьим в их группе. Три года назад Босх вышел в отставку, и вскоре после этого Райдер перевели в Паркер-центр. Джерри остался в Голливуде, чувствуя себя незаслуженно обойденным и никому не нужным. И вот теперь, когда Райдер и Босх снова стали партнерами, Джерри молчал.

– Гарри, ты собирался что-то сказать? – напомнила Киз.

– Только то, что ты права. Одного теста мало. Нам нужно что-то еще. Я слышал, что после одиннадцатого сентября стало легче получить разрешение на прослушку телефона.

Прежде чем ответить, Райдер тщательно прожевала.

– Верно. Я занималась этим, когда работала у шефа. Количество запросов возросло на три тысячи процентов. По большинству полиция получила разрешение. Сверху поступило как бы негласное указание, что теперь это один из наших главных инструментов. Ты что-то задумал?

– Я подумал, что мы могли бы подключиться к его телефону, а потом подкинуть через газету кое-какую информацию. Сообщить, что дело снова открыто, упомянуть про пистолет, про ДНК… в общем, дать понять, что у нас есть новые улики. Конечно, мы не станем говорить, что результаты теста уже получены, а только намекнем, что у полиции может появиться подозреваемый. После этого нам останется лишь сидеть, слушать и ждать. Можно даже нанести Маккею визит, подтолкнуть его к действиям.

Райдер молча кивнула, однако ничего не сказала, сосредоточившись на еде. Похоже, ее что-то беспокоило, и это не были ни отбивные, ни креветки.

– Что? – спросил Босх.

– Кому, по-твоему, он позвонит?

– Не знаю. Тому, ради кого все это сделал. Или с кем.

Продолжая жевать, Райдер задумчиво кивнула.

– Не знаю, Гарри. Ты первый день на работе. Три года грелся на солнышке и валял дурака. Только-только вернулся, а уже видишь в деле то, чего не вижу я. Похоже, так и остался учителем, а я ученицей.

– Ты просто малость заржавела, пока протирала юбку за большим столом на шестом этаже.

– Я серьезно, Гарри.

– И я тоже. Вроде как. Наверное, слишком долго ждал возвращения, так что встретил его в полной боевой готовности.

– Хорошо. Так расскажи мне, Гарри, что ты видишь в этом деле. И не извиняйся за то, что видишь больше, чем я.

– В том-то и проблема, что я пока ничего не вижу. В деле ни разу не упоминается имя Роланда Маккея. Вот в чем проблема. Мы знаем, что он жил где-то неподалеку от дома жертвы, но нам нечем связать его с ней.

– О чем ты говоришь! У нас есть пистолет с его ДНК!

– Кровь связывает Маккея с оружием, но не с девушкой. Ты читала материалы. Мы не можем доказать, что кровь и кожа попали туда в момент убийства. Эксперт даст соответствующее заключение, и у нас не останется ничего. Других доказательств нет. Любой адвокат укажет на это присяжным. Маккею и делать особенно ничего не надо. Он всего лишь встанет и скажет: «Да, я украл пистолет из дома на Виннетке. Потом пошел на гору и пару раз выстрелил, подражая Мелу Гибсону. Не знаю, как получилось, но эта чертова штука отхватила с руки здоровущий кусок. С Мелом в кино ничего такого не случалось. В общем, я разозлился, зашвырнул хренов пистолет в кусты и пошел домой бинтовать руку». И нам нечего будет возразить. – Райдер выслушала его молча и даже ни разу не улыбнулась. Теперь она тоже все поняла. – Больше ему и говорить ничего не надо. Конечно, сомнения остаются, но, как тебе известно, сомнения трактуются в пользу обвиняемого. И что же мы имеем? А ничего. У нас нет ни отпечатков на месте преступления, ни волос, ни тканей – ничего. Зато есть его «послужной список». И если бы ты заглянула в него до того, как узнала про результат теста на ДНК, то никогда бы не поверила, что Роланд Маккей убийца. Всякое, конечно, случается, и в горячке он бы мог, но здесь-то ситуация совершенно иная. Здесь речь идет о спланированном убийстве, которое не по силам восемнадцатилетнему юнцу.

Райдер с унылым видом покачала головой:

– Еще пару часов назад я думала, что нам преподнесли подарок по случаю твоего возвращения. Казалось, всего-то и дел – раз плюнуть…

– Да, всех сбил с толку тест на ДНК. По-моему, это мировая проблема. Люди думают, что теперь наука и техника могут все. Я бы на их месте поменьше смотрел телевизор.

– Другими словами, ты не веришь, что это его рук дело?

– Я пока ничего не знаю.

– Значит, мы устанавливаем за ним слежку, подключаемся к его телефону, нагоняем на него страху и ждем, с кем он свяжется и что станет делать.

Босх кивнул:

– Такой у меня план.

– Сначала надо все обговорить с Альбертом.

– Будем действовать строго по инструкции. Об этом меня сегодня и шеф предупреждал.

– Святые угодники – новый Гарри Босх!

– Точно, он перед тобой.

– Но прежде чем идти к начальству, нужно как следует все проверить. Убедиться, что никто из заинтересованных лиц не слышал о Роланде Маккее. Если все так и есть, то потом пойдем к Пратту насчет прослушки.

– Согласен. А теперь скажи, что ты нашла в деле?

Прежде чем делиться своими впечатлениями, Босху хотелось узнать ее мнение.

– Только то, что там было, – ответила Райдер. – А что? Что-то пропустила?

– Не знаю… ничего такого… ничего очевидного…

– Гарри, не тяни. В чем дело?

– Я вот о чем подумал. Отец у девочки – черный, мать – белая. Даже в восемьдесят восьмом наверняка находились люди, которым не нравилось смешение рас. Прибавь сюда кражу, при которой исчез пистолет. Жертвой был еврей. Парень объяснил, что купил оружие, потому что ему угрожали.