– Там есть все, – сказал Босх. – Мы знаем.

Райдер положила руку ему на плечо – молчаливое предостережение.

– Вы знаете? – нахмурилась Демчак. – Вы ничего не знаете, но хотите, чтобы я вам помогла. У вас нет никаких убедительных доказательств преступных намерений Маккея, но вы надеетесь получить их с моей помощью. Я не обязана помогать вам и не буду.

– Ваша честь, – заговорила Райдер, – если вы не подпишете ордер, мы потеряем возможность, которую дает нам завтрашний репортаж.

Демчак улыбнулась:

– А вот это, детектив, не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к тому, чем я здесь занимаюсь. Вам понятно? Суд и полиция – разные вещи. Я не подчиняюсь вашему управлению, а представленные вами факты меня не убеждают.

– Жертвой убийства была девушка смешанной крови, – сказал Босх. – Маккей – расист, и это подтверждено документально. Он украл оружие, которое было затем употреблено для убийства девушки смешанной крови. Связь очевидна.

– Связь очевидна вам, детектив, но мне. Я вижу только предположения.

Босх посмотрел ей в глаза, и судья ответила тем же.

– У вас есть дети, ваша честь?

Ее лицо мгновенно побледнело.

– Какое это имеет отношение к нашему разговору?

– Ваша честь, – вмешалась Райдер, – мы поработаем и вернемся…

– Нет, – перебил ее Босх. – Мы не вернемся. Ордер нужен нам сейчас. Ваша честь, этот парень разгуливает на свободе семнадцать лет. А если бы такое случилось с вашей дочерью? Вы бы тоже отвернулись? Вы бы тоже сослались на слабость доказательств? Ребекка Верлорен была единственным ребенком в семье.

Взгляд судьи стал жестче, лицо напряглось, и, когда она заговорила, голос ее, размеренный и тихий, все же дрожал от гнева.

– Я не привыкла отворачиваться от чего бы то ни было. В этой комнате я, похоже, единственная, кто имеет представление о том, что такое закон. И если вы будете и дальше оскорблять суд и ставить под сомнение правомерность его решений, я распоряжусь взять вас под стражу. Бейлиф появится здесь через пять секунд. Тогда у вас будет время, чтобы осознать слабость отстаиваемой вами позиции.

Угроза ничуть не смутила Босха.

– Ее мать живет в том же доме. Ее спальня сохранена такой, какой была семнадцать лет назад. То же покрывало, те же подушки, все то же. Комната… мать… они застыли во времени.

– Все это к делу не относится.

– Ее отец спился. Потерял бизнес, потерял жену, потерял дом. Сегодня утром я видел его на Пятой улице, где он теперь живет. Знаю, к делу не относится, но, полагаю, вам не помешает это знать. Да, у нас маловато фактов, ваша честь, но достаточно совпадающих обстоятельств.

Демчак по-прежнему смотрела ему в глаза, и Босх, замолчав, понял, что либо отправится сейчас в тюрьму, либо выйдет из кабинета с подписанным ордером. Третьего не дано. В следующую секунду в глазах судьи что-то блеснуло. Боль? Каждый, кто проводит столько времени в траншеях системы уголовного правосудия – по любую ее сторону, – рано или поздно начинает ощущать эту боль.

– Хорошо, детектив, – сказала она наконец и, взяв ручку, поставила подпись на всех бланках и начала заполнять остававшиеся пустыми строчки. – И все же вы меня не убедили. Поэтому я даю вам семьдесят два часа.

– Ваша честь…

Райдер сжала локоть Босха, останавливая напарника прежде, чем он все испортит и «да» превратится в «нет». Лишь затем она заговорила сама:

– Ваша честь, семидесяти двух часов слишком мало. Мы рассчитывали хотя бы на неделю.

– Вы сказали, что репортаж появится в газете завтра, – ответила судья.

– Да, мы так предполагаем, но…

– В таком случае вы все поймете очень быстро. Если же вам потребуется продлить срок, придете в пятницу и постараетесь меня убедить. Семьдесят два часа. И мне нужны ваши ежедневные отчеты. Каждое утро. Если я их не получу, мое мнение о вас сильно пострадает. Я не позволю вам заниматься самоуправством и ловить рыбку в мутной воде. И если по содержанию отчетов будет видно, что вы занимаетесь не тем, чем должны, я прикрою эту лавочку еще раньше. Вам все ясно?

– Да, ваша честь, – в один голос ответили Босх и Райдер.

– Хорошо. У меня заседание. Вам пора идти, а мне браться за работу.

Райдер забрала бумаги, и детективы, еще раз поблагодарив судью, двинулись к выходу. Босх уже закрывал за собой дверь, когда Демчак окликнула его:

– Детектив Босх?

Он повернулся и посмотрел на нее:

– Да, ваша честь?

– Вы увидели фотографию, да? Фотографию моей дочери. Вы увидели ее и догадались, что у меня только один ребенок.

Немного помолчав, он кивнул.