– Никаких документов нет. Если они когда-то и были, то давно исчезли.

– И что же? Надеетесь убедить меня одними лишь воспоминаниями? В таком случае вам придется очень сильно постараться.

– С памятью у меня все в порядке, и то время я помню хорошо. Вам следует кое-что понять. Я был тогда детективом первого ранга и числился в ПООБе. Если мне давали задание, я его выполнял. В таких ситуациях вопросов начальству не задают. А кто задает, долго не задерживается.

– Понял. Вы были добросовестным исполнителем, солдатом, делающим свою работу. А как быть с «Чатсуортской восьмеркой» и убийством Ребекки Верлорен? Как насчет алиби?

– В «Восьмерке» было восемь основных игроков. Я проверил всех. Все чисты. И не думайте, что я не хотел ничего найти. Мне приказали выяснить, имеет ли кто-то из этих говнюков отношение к убийству. Я выяснил – никакого. Не то чтобы они все были кристально чистенькие, но по крайней мере с убийством никто связан не был.

– Расскажите о Роланде Маккее и Уильяме Беркхарте.

Маклеллан опустился на стул у телевизора и поставил стакан с водой на край кофейного столика. Босх выключил Майлса Дэвиса и, сунув руки в карманы, остался у окна.

– Ну, с Беркхартом никаких проблем не возникло. В ту ночь мы вели за ним наблюдение.

– Объясните.

– Беркхарт только-только вышел из Уэстсайда, и мы решили посмотреть, не примется ли он за старое. Была информация, что тюрьма его взглядов не изменила.

– Кто приказал вести наблюдение за Беркхартом?

Маклеллан только едва заметно пожал плечами.

– Понятно, Ирвинг, – ответил за него Босх. – Он же не мог допустить, чтобы сделка с Россом сорвалась из-за какого-то говнюка. Итак, ПООБ вело слежку за Беркхартом. За кем еще?

– Беркхарт сразу связался с двумя старыми знакомыми. Одного звали Уизерс, другого Симмонс. Все указывало на то, что от них можно ждать неприятностей, но как раз в ту ночь все трое находились в одном баре на Тампе, где и накачались до бесчувствия. Это точно. С ними все время были двое наших под прикрытием. Именно так, детектив.

– Да? Ладно, расскажите мне о Маккее. За ним ведь никто не следил, верно?

– Нет, Маккей нас не интересовал.

– Тогда как получилось, что и он оказался вне подозрений?

– Насколько я помню, в тот вечер, когда девушка исчезла из дому, он находился в другом месте, в Чатсуорте, где готовился к получению свидетельства о среднем образовании.

– Точнее, свидетельства об общем среднем образовании. Это не совсем одно и то же.

– Вы правы. Одним из условий условного наказания было получение им среднего образования. Дела у него шли не очень, но он все же посещал вечернюю школу в свободное от работы время. В ту ночь, о которой мы говорим, Маккей занимался с преподавателем. Это установлено точно.

Босх покачал головой.

– Хотите сказать, что Маккей занимался по ночам? Вы либо держите меня за дурака, готового проглотить любое дерьмо, либо сами оказались таким дураком, поверив Маккею и его преподавателю. Кто с ним занимался?

– Все так и есть, как я говорю. Фамилию преподавателя я уже не помню, но они занимались весь вечер, до одиннадцати, а потом разошлись. Маккей отправился домой.

Босх с удивлением посмотрел на него:

– И это, по-вашему, алиби, лейтенант? Время смерти – два часа ночи. Это вам известно?

– Конечно, мы знали, что ее убили в два ночи. Но дело не во времени смерти. Я разговаривал с детективами и читал отчет. Насильственного проникновения не было, двери никто не взламывал. В десять вечера отец сам проверил все замки и окна. Получается, что к тому моменту убийца уже находился в доме, прятался где-то и ждал, когда все уснут.

Босх сел на диван и наклонился вперед, опершись локтями о колени. Он вдруг понял, что Маклеллан прав и что все выглядит по-другому. Не так, как ему представлялось. Да, он изучал тот же самый отчет, который семнадцать лет назад читал Маклеллан, но пропустил важнейший вывод. Убийца проник в дом до десяти часов вечера.

Это обстоятельство меняло все. И самое главное, оно меняло его взгляд на расследование. Не только на то, давнее, но и на его собственное.

Между тем Маклеллан, даже не заметив, в какое смятение поверг детектива, продолжал:

– Понятно, что Маккей не мог быть в доме, потому что занимался в вечерней школе. Вот почему мы его вычеркнули. Как вычеркнули и остальных, всю эту шпану. Я рассказал боссу, он передал информацию Грину и Гарсии. На этом дело и кончилось, пока не всплыла история с ДНК.