Шрифт:
– Ну как, Кассандра? – спросил он. – Какие предсказания сегодня?
– Ничего, квоме телегваммы от миссис Фитцсимонс Грин. Она хочет, чтобы я завтва пвиехала к ней в Скавс-дейл погововить о ваботе в новом театве. Ах да, пвостите – мистев Хевф, мистев Оглтовп.
Рыжеволосый человек поднял одну бровь, опустил другую и протянул Джимми вялую руку.
– Херф, Херф… Дайте-ка вспомнить… Вы не из штата ли Джорджия? В Атланте есть старинная семья Херф…
– Нет, я думаю, что я не из тех.
– Очень жаль. Когда-то мы с Джозией Херфом были добрыми друзьями. Теперь он председатель Первого национального банка и один из самых уважаемых граждан Скрентона в Пенсильвании, а я… я только лицедей, скоморох, раскрашенная кукла. – Он пожал плечами, и его халат распахнулся, обнажив плоскую, гладкую, безволосую грудь.
– Знаете, мы с мистевом Оглтовпом исполняем «Песнь Песней». [110] Он читает текст, а я интевпветивую его танцами. Вы должны обязательно пвийти к нам на вепетицию.
110
«Песнь Песней» – собрание еврейских лирических песен, одна из глав Ветхого Завета Библии. Основная тема «Песни Песней» – пылкая, чувственная любовь.
– «Живот твой – круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино. Чрево твое – ворох пшеницы, обставленный лилиями…»
– Ой, только тепевь не начинайте! – Она хихикнула и сжала колени.
– Джоджо, закрой дверь, – раздался из соседней комнаты спокойный, глубокий женский голос.
– О, бедная, дорогая Элайн, она хочет спать… Очень приятно было с вами познакомиться, мистер Херф.
– Джоджо!
– Да, моя дорогая!
Несмотря на одолевавший его свинцовый сон, Джимми вздрогнул, услышав этот голос. Он молча стоял против Касси в темной передней. Откуда-то доносился запах кофе и жженых сухарей. Рут появилась позади них.
– Ну, Джимми, я готова. Не забыла ли я чего?
– Это безразлично, я умираю от голода. – Джимми взял ее за плечи и мягко подтолкнул к выходу. – Уже два часа.
– Ну, до свиданья, Касси, дорогая. Я позвоню тебе около шести.
– Очень ховошо, Вут… Так вада, что познакомилась с вами, мистер Хевф…
Дверь заглушила шепелявый смех Касси.
– Ох, и неспокойная же у вас квартира, Рут!
– Джимми, вы брюзжите оттого, что вы голодны.
– Скажите-ка, Рут, что это за тип – этот мистер Оглторп? Ничего подобного я в жизни не видал.
– Разве Огл тоже выполз из своей норы? – Рут рассмеялась.
Они вошли в полосу солнечного света.
– А он рассказывал вам, что он, знаете ли, прямой потомок Оглторпов из Джорджии?
– А та прелестная женщина с медными волосами – его жена?
– У Элайн Оглторп рыжие волосы. И вовсе она не прелестная. Она еще ребенок, а держится как царица. Это потому, что она имела успех в «Персиковом бутоне». А в сущности она плохая актриса.
– Какой позор иметь такого мужа!
– Огл делает для нее все на свете. Если бы не он, она все еще была бы хористкой.
– Красотка и чудовище…
– Вы лучше поберегитесь, чтобы он не воспылал к вам нежными чувствами.
– Почему?
– Он «такой», Джимми, он «такой».
Воздушный поезд пронесся над ними, заслонив солнечный свет. Джимми смотрел на беззвучно шевелившиеся губы Рут.
– Пойдем позавтракаем у Кэмпеса, а потом погуляем в парке! – прокричал он сквозь стихающий грохот.
– Чудесно!
Она, хохоча, взяла его под руку. Ее серебряная сумочка билась об его локоть.
– Ну а Касси, таинственная Кассандра?
– Не надо смеяться над ней, она душка. Если, бы только она не возилась со своим ужасным белым пуделем! Она держит его в своей комнате. Его никто не выводит, и он ужасно воняет. Ее комната рядом с моей… И потом, у нее есть друг сердца… – Рут хихикнула. – Он еще хуже, чем пудель. Они помолвлены, и он забирает у нее все деньги. Только, ради Бога, никому не говорите.
– Мне некому говорить.
– Потом, у нас есть еще миссис Сондерленд…
– Я мельком видел ее, когда она шла в ванную, – такая старая дама в розовой накидке и в ватном капоте…
– Джимми, вы шокируете меня! У нее все зубы вставные и… – начала Рут.
Промчавшийся над ними поезд не дал ей кончить фразу. Захлопнувшаяся дверь ресторана обрезала грохот колес.
Оркестр играл «Когда в Нормандии цветут яблони». Ресторан был полон дымных солнечных лучей, бумажных фестонов и плакатов, возвещавших: «Ежедневно свежие омары», «Отведайте наших изумительных французских устриц (одобр. департаментом земледелия)». Они сели под красным плакатом «Бифштексы – наверху».
– Джимми, как вы думаете, это безнравственно – позавтракать устрицами? Но прежде всего я хочу кофе, кофе, кофе.