— Но?.. — начал слуга озадаченным тоном.

— Погодите. — Сержант поднял руку. — Думаю, я скоро отвечу на все ваши вопросы. Так вот, они заставляют их работать, «обращая процесс вспять». В основном ручными орудиями труда, «чтобы минимизировать воздействие». А поскольку люди если ничем другим, то хотя бы своими выделениями изменяют вокруг себя окружающую среду, пречистые следят за тем, чтобы минимизировать любой новый урон. Что они и делают, сокращая рацион работников до тысячи килокалорий в день.

— Но ведь это...

— Около половины минимума, необходимого для поддержания жизни? — сказал сержант с жесткой улыбкой. — Правда? Вот незадача.

— Вы хотите сказать, что они морят своих собственных колонистов голодом до смерти? — не поверил Мацуги. — А где же Комиссия по правам человека?

— Все эти планеты расположены ближе к центру империи пречистых, — сказал Джулиан. — Комиссаров и близко не подпускают к «очищаемым мирам». По словам пречистых, они полностью заброшены и находятся на карантине, так что какой интерес может быть к ним у Комиссии? Кроме того, — с горечью добавил он, — со времени тех событий прошли уже годы...

— Боже мой, вы говорите всерьез, — тихо сказал слуга. Сержант помог ему наполнить котел водой и повесить над огнем. — Это сумасшествие!

— Слово «сумасшествие» описывает чистюль как нельзя лучше, — проворчал Джулиан. — Конечно, «окончательного решения человеческого вопроса» не предвидится... — добавил он с мрачной ухмылкой.

— Да? — осторожно сказал Мацути.

— Ну, конечно. Я хочу сказать, всегда найдется какой-нибудь чертов антропоцентрический сорняк, неожиданно возникший на этих «очищенных» пейзажах, — легкомысленно сказал сержант. — Вот почему им до сих пор приходится отправлять туда людей, чтобы вырывать их с корнем.

— А где они берут этих людей?

— Ну, во-первых, есть политзаключенные, — сказал Джулиан, загибая пальцы. — Потом, есть всякие «враги окружающей среды», например курильщики. И есть обычные заключенные, которых просто слишком беспокойно держать рядом. Последние в списке, но, определенно, не по значимости, это иностранцы, которые, по мнению пречистых шишек, бесполезны, — закончил он с тихим рычанием.

— Например? — спросил Мацути еще более осторожно.

— Наших рейдеров для начала, — горько сказал морпех. — Мы потеряли три группы за прошлый год, и все, чего мы добились от чистюль, — это «нам о них ничего не известно».

— О-ё...

— Самое поганое, ходят слухи о том, что Комитет по навигации знает, где они. — Сержант сел на трехногий столик и опустил голову. — Если бы они нам просто сказали, мы бы в то же мгновение... Черт, мы же послали рейдеров на те планеты и задокументировали, что там творится. Вот как мы потеряли наших людей в этих богом проклятых местах! И я знаю, что мы могли бы вытащить по крайней мере некоторых из них!

— Так значит, это слухи? Тогда другое дело. Я не могу поверить, что сегодня, в наш век, происходят подобные вещи.

— Да поймите же, Костас, черт подери! — резко сказал Джулиан. — Я видел чертовы фотографии с Калипсо, они напоминают лагеря для интернированных времен Войны Кинжалов! Кучка скелетов, разгуливающих с деревянными инструментами и выкапывающих одуванчики, я вас умоляю!

Слуга спокойно посмотрел на него.

— Я уверен, что вы уверены, что это правда. Вы не будете возражать, если я попытаюсь найти подтверждение?

— Отнюдь, — вздохнул Джулиан. — Спросите старших офицеров. Черт побери, спросите О'Кейси, когда мы выцарапаем ее обратно. Я уверен, она на этом собаку съела. Суть в том, что, как бы ни было плохо это мардуканское болото, люди каждый день причиняют друг другу вдесятеро большее зло.

Поэртена внимательно следил за мардуканцами. Он уже давно перестал жалеть о том, что научил их жульничать. Нет смысла в сожалениях: что бы ни сделал джинн, его нельзя снова посадить в бутылку. Просто оказалось, что наличие четырех рук делает мардуканцев просто дьявольскими шулерами.

Он впервые засек возникшие осложнения вскоре после того, как накоротке показал пару хитрых приемчиков своим друганам, во время перехода из Войтана. Внезапно он, постоянный победитель при игре в покер, начал проигрывать. Поскольку его игра не изменилась, это означало, что игра его товарищей должна была улучшиться, — но только когда Кранла передернул на сдаче, он допер, что происходит.

Даже несмотря на то что «ложные руки» мардуканцев были сравнительно неловкими, для них не представляло трудности спрятать в ладони одну или две нужные карты, и потом оставалось только подменить их, что было и вовсе пустяком. Пинопец однажды поймал их на тузе, измазанном слизью: Денат, хитрая бестия, сообразил, что может прилепить карту к слизи на предплечье и даже показать, что у него «руки пустые».

Сейчас они играли пиковый сплит. Способы смухлевать все равно были, но когда в игре все пятьдесят две карты, это сложнее. Слабое утешение, подумал он, кбгда Тратан перебил тузом взятку и прорезал короля Поэртены.