Он глубоко вздохнул и решил держать рот на замке. Рука его механически почесывала шейку прирученному ящеренку. В лагере и его окрестностях Роджеру попадались похожие экземпляры, только значительно крупнее. Если эта зверюшка вымахает до таких же габаритов, дело обернется весьма любопытно. Самые крупные достигали размеров немецкой пастушьей собаки и, похоже, служили в деревне сторожевыми собаками.

Делкра, даже не подозревавший о тяжких размышлениях принца, отрицательно хлопнул руками.

— Вожди арната и дутака умны и коварны. Они знают, что мы слабеем. Они понимают, что им надо лишь немного подождать, и мы совсем зачахнем, и тогда они возьмут наши земли и перегрызутся над нашими трупами.

— И как же мы можем вас выручить? — спросил капитан Панэ.

Судя по его тону, как минимум один способ дружественной помощи для капитана морской пехоты был само собой разумеющимся, и, само собой разумеется, ему категорически не хотелось к нему прибегать.

— Мы не знаем, — признал Корд. — Но мы видим ваши вещи и вашу силу. У вас есть великое знание. Мы надеялись, что, узнав про наши беды, вы найдете выход, который ускользнул от наших глаз.

Панэ и Роджер дружно развернулись к Элеоноре.

— Как это мило, — сказала она. — Кажется, вам нужна моя помощь.

Она поразмыслила о том, что узнала от мардуканцев. О политике городов-государств... И о Макиавелли.

— Перед вами стоят две независимые проблемы. Одна связана с тем, что вы принимающая сторона договорных отношений, по другой — дающая. Возможно, между этими проблемами существует связь, но пока это только предположение.

Она говорила медленно, почти раздельно, поскольку мыслила в категориях, весьма далеких от примитивного мардуканского описания.

— Полагаю, вам приходилось иметь дело с правителями города. Они вам когда-нибудь угрожали?

— Нет, — решительно ответил Корд. — Не так давно я дважды приходил в Ку'Нкок для переговоров, один раз о плохих вещах, отданных нам в уплату, второй раз о лесорубах, нарушивших закон и договор. Оба раза король был очень добр ко мне. Обычные люди в городе нас не любят, и мы их тоже, но король всегда относился к нам по-дружески.

— А рубка леса — это монополия? — спросила Элеонора. — То есть — весь лес рубит только один Дом? Или несколько Домов? Сколько их? Какие между ними связи, отношения?

— Есть шестнадцать Великих Домов, — стал объяснять Корд. — И Дом самого короля. Еще есть множество малых Домов. Великие Дома сидят на королевском совете и... и еще у них есть всякие другие привилегии. Нет такого Дома, который один имел бы право рубить лес. И лесорубы-преступники принадлежат к разным Домам.

— А кто отдает вам вещи в уплату? Дома или сам король?

— За плату отвечает король, он собирает специальный налог с Великих и малых Домов. Но привозит вещи обычно один из Великих Домов.

— Расширение города-государства — процесс неизбежный, — сказала она, подумав. — И поскольку они постоянно нуждаются в древесине, их лесорубы будут расползаться по вашим землям все дальше. Война в конечном счете почти всегда ведется за ресурсы — или по другим экономическим причинам. Но ваше беспокойство, безусловно, оправданно. Я пока не вижу выхода. Но насколько я понимаю, мы направляемся именно в Ку'Нкок?

Она вопросительно посмотрела на Панэ. Тот в ответ кивнул и обратился к хозяевам дома.

— Я настрятельно прошу вас воздержаться от атаки на город, пока мы не посетим его, — сказал капитан морской пехоты. — И прошу об этом по двум причинам. Во-первых, чтобы продолжить наше путешествие, нам надо купить животных и разные товары. Ку'Нкок — ближайший и, видимо, наиболее удобный источник того, в чем мы остро нуждаемся. А во-вторых, не исключено, что в городе мы сможем найти третий путь решения ваших проблем, который позволит избежать бессмысленного кровопролития. Разрешите нам провести разведку, и мы сообщим вам все, что нам удастся узнать. Возможно, свежим глазом мы сумеем увидеть то, что вам примелькалось и перестало казаться важным.

Делкра и Корд переглянулись. Вождь в знак согласия хлопнул верхними руками.

— Мы договорились. Мы не будем торопиться. Мы не начнем войну. Когда вы пойдете в город, я пошлю с вами нескольких сыновей. Они помогут вам в пути и послужат вестниками.

Он помолчал, обвел собравшихся пристальным взглядом. Сделал спокойный жест.

— Ради всех нас — я уповаю: вы сумеете найти третий путь. Нынче мой брат все равно что умер для своей семьи, но и после смерти он будет горевать, если его семья умрет истинной смертью.