Он назвал сумму: она была огромна. Да будь эта сумма хоть в две лиры, ничего бы не поменялось. Меня увидит такое море людей, и для каждого я стану привычным, как член семьи.

– Я – за, – сказал я, – но схема должна быть старой, без клиента.

Марчелло согласился: заставки должны быть очень быстрыми, их нельзя утяжелять тремя персонажами. Переговоры с Лукой он взял на себя, но у меня создалось впечатление, что решение он уже принял. Осталась пустая формальность: проба. Дирекция канала запросила показ номера в рамках экранного времени. Я согласился с легким сердцем: ведь весь мир был в моих руках. Но я ошибался.

Я говорил уже больше часа. Лиза одолела шесть рыбных деликатесов и приступила к тортику, похожему на торт Бабушки Гусыни в миниатюре.

– И как прошла проба?

Я перевел дыхание. Прошло уже семь лет, а в груди все еще жгло.

– Плохо. Я дал себе слово не пить, однако в гримерке приложился к бутылке. Мне казалось, что все пройдет без следа, но, выйдя на сцену, я уже не стоял на ногах. Все было как в тумане…

– Кошмар!

– Я попытался взять себя в руки, но практически ничего не соображал. В голове было пусто. Я хихикал, упал на четвереньки. Жалкая сцена.

Лиза взяла меня за руку:

– Бедный…

– Если разобраться, поделом мне. – Я переплел свои пальцы с ее пальцами. – Режиссер поднялся на сцену, чтобы меня вывести. Я сопротивлялся, а когда он взял меня за руку, ударил его по лицу. В руке у меня была бутылка с маслом, и я сломал ему нос. Последнее великое шоу Сэмми-комика.

– Но не последнее шоу Луки.

– Не последнее. Дальше идет хроника. Лука подписал контракт с RAI и не без успеха вел программу в одиночку. Так он и плыл с попутным ветром, пока я перебивался кое-как по провинциальным театрам. Сплетни распространяются быстро, и история о том, как я сломал нос режиссеру, не осталась в тайне. Вскоре никто не желал иметь со мной дела. Мне осталось сидеть дома, смотреть Луку по телевизору и ненавидеть себя. И Катерину. После той истории на телевидении она ушла к Луке. Не знаю, началось у них это раньше или нет. И знать не хочу.

Я положил палочки для еды, которыми и так работал достаточно лениво. Есть не хотелось.

– В конце концов для меня все кончилось как нельзя лучше. Я прошел курс лечения и открыл бар. Все было как в кино: посиделки, где все садятся в кружок и, к примеру, говорят друг другу: «Привет, меня зовут так-то и так-то, я алкоголик». Я пять лет посещал эти сеансы и теперь не пью. Целый день нахожусь среди бутылок с ликерами, и мне удается устоять перед искушением. Извини, я тебя совсем заболтал.

Лиза погладила меня по лицу:

– Вовсе нет. Ты так здорово рассказываешь.

– Это заслуга Школы актера.

Я придвинулся и поцеловал ее.

Всю дорогу до «Золотого дерева» мы целовались. Я уговаривал ее сказаться больной, но она на уговоры не поддалась. В конце концов, мне тоже надо на работу, хотя теперь своим делом я не занимаюсь.

Адвокат Бастони говорил очень убедительно, а может, это мне хотелось, чтобы меня убедили. Он угостил меня отличным кофе, а потом заговорил о Катерине. Она чувствовала себя плохо. Ей проводили дезинтоксикацию в госпитале тюрьмы Сан-Витторе, одновременно держа ее на психотропных лекарствах. Она была очень напугана и растеряна.

– Учитывая ее состояние, – сказал Бастони, – надо запрашивать соответствующее психиатрическое лечение, и, думаю, мне это удастся. Возможно, удастся также добиться справки о превышении пределов необходимой обороны. Она объяснила мне, что в последнее время Лука ее избивал. Я и так это понял, поглядев на ее лицо.

Катерина настаивала на том, что она невиновна. Для адвоката это был интересный случай.

– Она не может воспроизвести свои действия, только смутно помнит, что делала перед убийством синьора Мелиса и в то время, когда оно произошло. Более того, в доме найдены следы крови убитого и медицинская экспертиза показала, что кровопотеря совпадает с датой убийства. Возможно, в тот день синьор Мелис просто порезал палец, но синьора Моретти не может это доказать.

– Вчера вечером Катерина пришла в бар, разыскивая Луку. Но ведь Лука был уже мертв к тому времени, разве не так? Если убила она, то зачем ей его искать?

– Учитывая ее состояние, моя клиентка могла выбросить содеянное из головы. Это бывает довольно часто, особенно в таких случаях. И потом, нельзя списывать со счетов гипотезу, что она сознательно ломает комедию, чтобы обеспечить себе алиби.

– Она не врет, я ее видел и говорил с ней.

– Ваше мнение будет принято во внимание, но… – Адвокат красноречиво развел руками.

– Теперь расследование закончено?

– Не факт. Не найдено орудие убийства, и непонятно, где держали труп синьора Мелиса перед тем, как его сжечь. С убийства до сожжения прошло дня три, и синьора Моретти явно не могла прятать его в припаркованной внизу машине.

– Может, его прятали в лесу, где потом сожгли?

– Нет. Лесок популярен среди парочек и любителей косячков. Его бы обнаружили раньше. И потом, зачем его везти в лес, чтобы через три дня вернуться и сжечь? Рискованно, правда?