Его слова будто выпустили ardeur. Секунду назад я просто лежала в объятиях Донована, а в следующую уже целовала его, будто стараясь войти в его тело сквозь его рот.

Мои ногти на автомате вновь вонзились в его спину. Чувство его плоти, разрываемой моими ногтями, заставило меня кричать от удовольствия, а его от боли. Я постаралась понизить планку своих желаний относительно его. Я старалась не кусать его, а просто целовать, но от бессилия я лишь всхлипывала прямо в его губы.

Он опустил нас обратно на кровать, придавив меня всем своим весом. Мои ноги все еще обнимали его за талию, таким образом, он все еще удачно располагался для входа. Я старалась сконцентрироваться на сексе, вместо пищи. Но секс был замешан на ощущении моих ногтей на его спине, моего рта на его губах. Мне хотелось, чтобы эта твердая плоть нашла путь в меня, но еще больше мне хотелось впитать в себя его кровь. Я хотела крови больше, чем секса. Я пыталась накормить Жан-Клода, но ardeur не был его первичным голодом.

Я облизнула нижнюю губу Донована, втянув ее в свой рот, такую полную, такую аппетитную… и я укусила его за нижнюю губу, решительно и остро. Кровь, сладкая, с металлическим привкусом, теплая, заполнила мой рот, и мир исчез в фейерверке легких вспышек и удовольствия. Это не было ни сексом, ни оргазмом, но глоток крови омыл красным приливом удовольствия весь мир вокруг. Мой мир окрашивался красным в порывах ярости, но никогда он не ставился таким от радости. Это было так, будто каждая клеточка моего тела заполнилась счастьем и теплотой. Это было оргазмом и не было им, но это было удивительно.

Я очнулась, задыхаясь, под Донованом. Было ощущение, что время для меня остановилось, еще секунду назад мы искали удобный угол, чтобы войти в меня. Я моргала глазами, глядя на него, будто не понимая, как я тут оказалась. Его подбородок был покрыт яркой, темно-красной кровью, а нижняя губа разорвана. Это сделала я?

И тут он нашел тот самый угол и вдвинулся в мое тело. Я внимательно следила за ним вдоль линии наших тел, наблюдая, как он выходит и погружается снова. Это зрелище заставило меня вскрикнуть и приподняться ему на встречу. Его глаза трепетали под закрытыми веками, а голос срывался, задыхаясь.

–Ты полностью лишаешь меня контроля.

–Трахни меня, Донован, - прошептала я.

Он смотрел на меня, залитый струящейся от лица кровью, но его глаза были полны понимания. Этот взгляд, казалось, говорил «Такого секса у меня еще не было». Его глаза были такими синими, какими я их никогда еще не видела, когда он начал входить и выходить их меня. Он нашел ритм, быстрый, очень быстрый. Я наблюдала, как движется эта белизна внутрь и наружу. Я почувствовала, как тепло разливается по телу.

–Уже скоро, - прошептала я.

–Твои глаза, - прошептал он в ответ, - Они, как синее пламя.

Я бы, наверное, даже спросила, о чем это он, но его последний толчок окунул меня в оргазм. Я кричала и билась под ним. Он старался удержать мои руки, прижать их своим телом, об которое они бились, пока его последнее движение, последний толчок в меня, не заставил меня вновь закричать, продолжая тот первый крик. Ardeur питался, впитывал его тело, погруженное в меня, питался от его рук на моих запястьях, питался жаром его тела, и потом я уже почувствовала его лебедей. Трое девушек из Сент-Луиса, которых я знала, находились в спальне. Они окинули меня взглядом, будто могли меня видеть. Дальше были другие лица, более пораженные, изумленные, полные удивления, одни вскрикивали, другие падали без сознания с диванов и стульев, третьи бились на кроватях. Я питалась, мы питались, ardeur питался. Множество лиц, тел, и я почувствовала связь с Жан-Клодом, как легкий толчок у себя в животе и в паху.

Он взял энергию под свой контроль, и я, может быть, должна была бы прерваться, но энергию было уже не остановить. Мы питались лебедями, мы питались ими всеми. Столько силы, так много жизни. Мы поедали их, пока они оседали в середине шага, сползали по стенам, и ни один из них нам не сопротивлялся. Они принимали это. Целая армия добычи, армия пищи, невероятный взрыв силы.

Ричард проснулся, я почувствовала вспышку света от его распахнувшихся глаз, поняла, что он ощущает трубку у себя в горле. Жан-Клод закрыл меня от него настолько, чтобы я не начала задыхаться. Я увидела множество белых халатов вокруг постели Ричарда, старающихся его успокоить.

Теперь я ощущала ночь и лунный свет, и крылья, сильные крылья, бьющиеся в воздухе. Ardeur сразил эти крылья, будто стрелой сквозь сердце. Одно биение сердца, и это были перья и крылья, еще одно - и человек начал падать с высоты на землю. Ardeur взял его силу, выпил это бледное тело до дна, оставив его падать в сплетении его черных волос, спутавшихся от порывов ветра. По мне прошел электрическим разрядом и жаром взрыв силы Ричарда. Он обратился к падающему. Сила мысли. Он вызвал животное этого человека, плоть начали покрывать перья, крылья развернулись как раз в тот момент, когда до верхушек деревьев осталось совсем чуть-чуть. Я почувствовала, как листья скользнули по нашей коже, как крылья сделали отчаянный взмах, чтобы набрать высоту. И в безумии тело продолжало покрываться перьями и перемещать мускулатуру. Когда мы почувствовали порывы ветра, мы оставили это тело, и был момент, когда я смогла заглянуть в лицо Ричарду, смогла увидеть его испещренную заживающими шрамами грудь. И только тогда я вернулась в свое тело, в кровать, к Доновану надо мной, судорожно хватающемуся за мои руки, будто они были единственным материальным предметом в мире. Его глаза были закрыты, изо рта струилась кровь, капая на мою кожу красными цветами.

–Донован, - выдохнула я.

Он открыл глаза, и они были почти черными и больше похожими на человеческие. Он запрокинул голову и закричал. Звук был высокий и жалобный. Этот звук сковал льдом мое сердце, подскочившее к самому горлу. У меня была секунда, чтобы подумать «я причинила ему боль», перед тем, как его тело начало проталкиваться в мое с новой силой, будто мы только начали заниматься любовью. В начале он был нежным, осторожным. Теперь от нежности не осталось и следа. Он погружался в меня настолько сильно и быстро, насколько мог. Он заставил меня кричать и извиваться под ним. Его руки бились об мои запястья, удерживая меня на месте, поскольку его ритм стал просто безумным, его неровное дыхание и облако белых перьев обтекали его, как ореол белого нимба. На секунду я подумала «Ангел», а потом меня накрыл ворох белых перьев, щекоча и обволакивая меня, как одеяло. Он выкрикнул на мне в последний раз, вогнав себя в меня. В последний раз, задыхаясь в облаке перьев, покрывавших нас. Его руки исчезли с моих, но все, что я могла нащупать, были перья и кости, слишком тонкие, чтобы быть человеческими. Огромные крылья били в воздухе надо мной, и я смогла, наконец, разглядеть длинную изящную шею и голову с клювом. Я была поймана в ловушку из вихря перьев и крыльев, поскольку он попытался взлететь. Я прикрыла лицо руками, помня о том, что лебедь может клювом перебить даже человеческую руку. Теперь он почти парил, но поток воздуха был слишком низким. Он упал на пол. Я замерла, слушая, как сердце бьется в глотке. Одно лишь перо длиннее моей руки лежало вдоль моего живота. Мне удалось сдвинуть его, и оно скользнуло между моими ногами и приземлилось возле брошенного на кровать презерватива. Это была его единственная одежда.