— И что ты обнаружила?

— В этом-то и проблема. Официально — ничего. То есть в буквальном смысле ничего.

— Не понимаю.

— Я просмотрела все папки, чтобы восстановить ход событий. Так вот, я обнаружила, что не хватает одной-единственной записи, доклада об инциденте.

— И какой номер был у инцидента?

— Я не помню. С каждым днем я буду помнить все меньше и меньше, поэтому вы должны запоминать вместо меня.

Она сжала его руку, и он ответил тем же.

— Я запомню, Мэри. Обещаю.

— Я даже не знаю, важно это или нет. И если это важно, то я не понимаю почему. Но вы должны это знать и выяснить, что все это означает. У меня с самого начала было нехорошее предчувствие. Что-то в нем не так.

— В ком?

— В Ричарде Шанти.

— Это Ледяной Рик?

— Да. Он не тот, кем считается.

— Я тебя не понимаю.

— Он не горожанин.

— У него нет статуса? Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, откуда я это взяла. Но с ним что-то не так. С ним и его дочерьми.

— Лишить статуса такого человека… ты должна понимать, как это отразится на общественном мнении.

Она кивнула.

— Я понимаю. В полной мере. Но у меня есть ощущение надвигающейся угрозы, Ваша светлость. Что-то ужасное должно произойти с Эбирном и его жителями. И это как-то связано с Ричардом Шанти.

Великий епископ откинулся на спинку стула, как будто что-то обдумывал. Мэри Симонсон внимательно на него смотрела.

— Я не был уверен, стоит ли волновать тебя в твоем состоянии, — наконец сказал он, — но, раз уж зашел разговор… думаю, тебе следует знать. В городе больше нет электричества. Кто-то разрушил газовую станцию. Все запасы газа уничтожены.

— Боже. Кто это сделал?

— Это мог быть только Джон Коллинз. Даже Магнус не настолько безумен, чтобы воевать с «Велфэр» таким самоубийственным способом. Хотя он тоже, кажется, не тот…

— В каком смысле?

— Он не тот, кем был раньше. Власть испортила его.

Епископ явно что-то недоговаривал, но она не стала задавать ему наводящие вопросы, а вместо этого спросила:

— Что вы будете делать?

— Ну, Магнусу я, разумеется, не стал ничего говорить, но все свободные проповедники сейчас направлены в Заброшенный квартал на поиски пророка Джона и его убежища. Мы должны найти Коллинза, прежде чем это сделает Магнус, и представить его поимку как акт священной войны против неверных. Отсутствие электричества, возможно, нам даже на руку. Так нам будет легче восстановить верховную власть «Велфэр» и заставить горожан чтить Господа превыше всего, как это было в старые добрые времена.

Она на мгновение закрыла глаза и помолилась за возвращение прошлого, за то, чтобы мясным бароном стал человек, уважающий «Велфэр», Великого епископа и Господа. Если бы о стадах Избранных радел человек набожный, все было бы по-другому. Но один вопрос по-прежнему волновал проповедницу.

— Как же все-таки можно было вынести из архива документы? Я никогда не слышала о чем-либо подобном. А вы?

— Как тебе сказать… — Великий епископ отпустил ее руку и помассировал себе шею, снимая напряжение. — Насколько мне известно, такое случилось лишь однажды. Никто не знает, какую запись выкрали, об этом только слухи ходили. Но, как ты понимаешь, взять документ и избавиться от него мог только один человек. Проповедник. И такой проповедник нашелся в те времена. Он уже был стар, когда я пришел новичком. Его звали Пилкинс.

— Что с ним случилось?

— Он исчез.

— Куда? Почему?

— Никто точно не знает. Он что-то расследовал, так же как и ты, и обнаружил факты, с которыми не мог смириться. Ему следовало бы пойти к тогдашнему Великому епископу, но Пилкинс этого не сделал. Вместо этого он ушел в Заброшенный квартал, чтобы жить без Бога в душе и без наставлений Книги даров. Насколько мне известно, там он и умер. Никто его больше не видел.

— Вы думаете, что он мог взять именно ту запись, которую я ищу?

— Во всяком случае, это единственное разумное объяснение пропажи.

— Выходит, мы так никогда и не узнаем, о каком инциденте шла речь?

— Думаю, что нет.

Мэри Симонсон взяла руку Великого епископа и сжала ее со всей небольшой силой, что у нее осталась.

— Вы должны найти Шанти. Арестовать его. Найдите его, иначе случится беда. Не дайте ему исчезнуть, как исчез Коллинз.

— Я сделаю все, что смогу.

Магнус стоял над телом Барни Бернарда и тяжело дышал. Человек не был расчленен наподобие Избранных. Однако он был мертв.