Шрифт:
– А что дает гарантии знания жизни?
– Смерть, Лев… прости меня за это. Слепота дает гарантию увидеть, глухота – гарантию услышать. С жизнью не может быть иначе.
Ох, долгий разговор, ох, темный разговор…
Пытаясь на следующий день пересказать его Лизе, Лев путался, сердился, начинал сначала. А Лиза, выслушав сбивчивый пересказ, вдруг легко вздохнула и произнесла:
– Жалко, что ты не рисуешь. Потому что рисующим – проще. Во всяком случае, некоторые из них знают: прямой взгляд на вещи ничего не дает, и рисовать имеет смысл только то, что видишь… в духе, как дед Антонио говорит! Я, вот, тоже думала про то, как же все-таки Машин отец карту вычерчивал, – и вдруг поняла: так, как я мою Марьину рощу писала. Смотрела перед собой, а видела-внутри себя. И писала: не то, на что смотрела, а то, что видела. Потому что каждый наш глаз он и есть Magic Eye: ему через видимость пробиться надо, чтобы сущность увидеть. А тебе-то, с твоими глазами, уж и сам Бог так видеть велел! Прости, если это… если это примитивно.
– Пойдем, – сказал Лев. – Пойдем к библиотеке на 1-ю Усиевича – и оттуда начнем. Мне кажется, я уже знаю, как переходить из плана в план. Это нужно делать не глядя – просто будучи уверенным: здесь есть проход.
Они оделись и вышли на улицу: Лиза впереди, Лев – за ней. Она наизусть знала этот короткий путь и, подойдя к стене, привычно пошла вдоль нее, к лазу, через который они со Львом ходили всегда. Протиснувшись в лаз, обернулась: Лев не шел сзади. Лиза хотела было заглянуть за стену, но услышала сбоку:
– Жалко, что ты рисуешь! Потому что не рисующим – проще. Во всяком случае, у некоторых из них нет зрительной памяти!
– Как ты вошел сюда, Лев? – уставилась на него Лиза.
– Как нож в масло, – отчитался Лев. – Пробившись через видимость… то есть строго так, как ты учила.
– Одно дело – учить… – задумчиво сказала она и спросила: – «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» принести тебе почитать, Ричарда Баха?
– Я начинал читать, – ответил Лев. – Но мне показалось, что это больше для орнитологов.
– Дурак ты, – засмеялась Лиза. – Дурак и темный человек.
– Пойдем в библиотеку целоваться, – предложил Лев.
И они пошли в библиотеку. Це-ло-вать-ся.
КАК ДЕЛАТЬ ЗРИТЕЛЕЙ НЕВИДИМЫМИ
Начните этот трюк с эффектной световой игры, попросив осветителей вращением разноцветных прожекторов выхватывать из темноты то один, то другой ряд в разных секторах циркового пространства – задерживая свет на каждом из них в течение нескольких секунд. К окончанию этой игры, стоя уже в центре манежа, произнесите:
– А теперь, дамы и господа, давайте познакомимся поближе. Как только я назову номер вашего ряда и название сектора, отвечайте мне, пожалуйста, хором: «Здесь!», – чтобы осветитель знал, куда ему наводить прожектор.
Пожалуйста, первый ряд, сектор А!
– Здесь!
Прожектор высвечивает первый ряд в секторе А каким-нибудь характерным цветом – например, красным.
– Первый ряд, сектор Б!
– Здесь!
Прожектор высвечивает первый ряд – например, синим.
– Первый ряд, сектор В!
– Здесь!
Прожектор высвечивает первый ряд сектора В – например, белым.
– Первый ряд, сектор Г!
– Здесь!
Прожектор высвечивает первый ряд сектора Г – например, желтым.
– Второй ряд, сектор А!
– Здесь!
Прожектор высвечивает второй ряд сектора А (последовательность цветов та же).
– Второй ряд, сектор Б!
– Здесь!
Прожектор высвечивает второй ряд сектора Б.
– Второй ряд, сектор В!
Молчание.
– Второй ряд, сектор В!
Повторите это два-три раза: пусть прожектор мечется по рядам, пока не «найдет» второй ряд сектора В. Ряд пуст: в нем нет ни одного зрителя.
«Спохватившись» во время поклонов, что во втором ряду сектора В все еще отсутствуют зрители, взмахом руки верните их на места.
Найти объяснение этому трюку не так трудно.
Понятно, что зрители второго ряда сектора В никуда не исчезают, – они просто перестают быть видны остальным зрителям.
Чтобы это произошло, поставьте барьеры: сперва звуковой, а потом световой волне – из-за этих барьеров зрители второго ряда сектора В сначала не услышат ваших слов и потому не ответят, а затем окажутся невидимыми.
Успешность трюка зависит от вашего умения сгущать слои воздуха на определенных участках пространства, с одной стороны, и умения создавать из этого сгущенного воздуха светонепроницаемый заслон перед определенными физическими объектами, с другой.
В заключение снимите оба поставленных вами барьера – и пропавшие было зрители снова будут видны окружающим.
43. Е. К
– Мессия?
– Да нет, не мессия, а «Миссия»… это же разные слова.
– Религиозная, что ли, газета? От какой организации распространяете?
– Ни в коем случае не религиозная! И потом… мы не распространяем – мы дарим. А выпускается газета Ассоциацией журналистов, под названием «Культура России». Возьмите, пожалуйста… почитать. Спасибо.
Лев остановился в подземном переходе к «Киевской». Двое хорошо одетых молодых людей – мужчина и женщина – с идиотскими улыбками, выдаваемыми за радостные, почти насильно совали в руки прохожим толстенную газету. Прохожие сопротивлялись, но не особенно дружно. У ног миссионеров лежало еще две аккуратных пачки.
Миссионеров почему-то было жалко.
Постаравшись улыбнуться им в ответ такой же или, по крайней мере, наполовину такой же идиотской улыбкой, Лев принял по одному экземпляру с каждой стороны.
– Хорошего чтения! – сказали ему в спину: это прозвучало не вполне по-русски.
Странно, что миссионеры говорили без акцента.
Оказавшись один в вагоне и усевшись строго в центре, Лев хотел было развернуть газету, но прямо перед собой, над дверью, увидел вдруг небольшую зеленую полоску с текстом и прочитал вслух:
Это наша общая «Миссия»
Газета независимой интеллигенции: образование, культура, искусство.
Москва, Садово-Кудринская, 9, 565, тел. 244 80 26
– Смотри-ка, – сказал он, опустив глаза к газете, – действительно: «Миссия. Газета независимой интеллигенции». Четвертый выпуск. Как тебе, деда?
– Пижонский подзаголовок, – отозвался дед Антонио. – И название пижонское.
Лев листал газету. Огромные материалы – минимум на полосу. Эко развезло независимую интеллигенцию… Вчитываться не хотелось. На десятой полосе он задержался: «PETER MIRONOFF: Я ОЧНУЛСЯ В БЕРЛИНЕ»…
Прямо под строкой заглавия – огромная фотография.
Пети Миронова.
Печального клоуна.
Сколько же лет прошло?
– Скоро пять, – сказал дед Антонио.
Материал был подписан инициалами – Е. К. Интервью содержало одни ответы – ответы непонятно на что… вопросы не приводились: на их месте стояли многоточия. Прав дед Антонио насчет пижонства. Сбоку от интервью плавало по свободному полю (по свободным полям в этой газете все время что-нибудь плавало) знакомое Льву с детства пятистишие: