С невыносимым скрежетом «Портос» ввинтился в плотные слои – и, оставляя короткий огненный след, пошел по нисходящей параболе, чтобы в самой низкой точке почти коснуться земли. Страшно трясло и мотало – компенсаторы справлялись идеально, но рассмотреть, что на приборах, было просто невозможно – стрелки размазались. Полная тяга реверса плюс сопротивление атмосферы плюс центробежная сила – набегало, наверное, до пятидесяти g. Плюс совершенно немыслимая тряска. Если компенсаторы дадут дуба…

Как ни странно, сейчас был самый безопасный отрезок пути – космические торпеды, может быть, и пущенные сверху вдогон, в атмосфере ослепли бы, сгорели, взорвались. Лазер тоже был малоэффективен: из-за чудовищной тряски мишени луч размазывался по слишком большой площади, терял силу. Лазер будет хорош потом, в ближнем бою, на малых скоростях. Так что самое большее, что грозило сейчас, – это развалиться на куски от чудовищных механических и тепловых нагрузок, или «не вписаться в поворот», или, наоборот, – закончить торможение на слишком большой высоте и стать легкой добычей…

Собственно, шансов избежать всего этого было ноль. Геловани вел корабль почти вслепую: от вспышки того взрыва все ещё плавали пятна в глазах, а триполяр фонаря был черен, как щиток сварщика: плазма, бушующая вокруг корабля, имела звездную температуру и светилась соответственно.

Исса, кажется, ожил: сделал попытку перебраться сзади в кресло пилота, его скинуло, он полез снова… Это чем-то напоминало ковбойские скачки на быке.

Если успеет подумал Геловани, будет хорошо. Если не успеет… придется выкручиваться самому.

Были или нет облака внизу? Самого главного не запомнил…

В горизонтальный полет он вышел, все ещё ничего не видя под собой и, судя по свечению плазмы, имея скорость значительно выше той, на которой можно долго продержаться в атмосфере. Геловани немедленно заложил крутой вираж – выжав все, на что способны рули, – потом, продолжая торможение двигателем, перевел корабль в пологое пикирование. И только увидев сквозь нижний блистер впереди и внизу приближающуюся яркую звезду – собственное отражение в темной воде, – вновь перешел в горизонтальный полет – но не по прямой, а рваным зигзагом…

Сначала пропала тряска – сменилась дрожью, вибрацией, полной неподвижностью, вмороженностью в воздух. Потом – почти погасло свечение, и триполяр вернул себе прозрачность. Геловани прекратил торможение и перевел двигатель на атмосферный режим полета.

Скорость была девятьсот метров в секунду, а высота – около километра. Внизу расстилался океан, справа садилось солнце, впереди стояла стена мрака.

Чудо произошло. Геловани знал, что потом начнется реакция и он будет, не в силах остановиться, считать шансы и прокручивать варианты, твердо зная, что выполнить этого полета не мог. Однако же выполнил… Но реакция начнется на земле, а пока что он был спокоен как удав. Ну и где эти марцалы? Исса наконец сумел утвердиться в пилотском кресле.

– Готов, – сказал он. Зубы его лязгнули.

– Осмотрись, – приказал Геловани.

Мальчишка послушно опустил на голову шлем. Геловани ещё немного снизился. Белое на воде ему не померещилось – это был небольшой плоский айсберг.

– Очень далеко – две пары «Птиц», – сказал Исса невозможно спокойным, отсутствующим голосом. – Одна в окрестностях этой планетки, высота пять тысяч, другая – над Центральной Африкой, высота четыреста. Похоже, они нас потеряли.

– Будем надеяться… – пробормотал Геловани. – Перенимай управление, пилот. Высота – триста метров, скорость три Маха, курс – Антарктида, база Берд.

– Есть, – тем же голосом ответил Исса. Геловани отстегнулся, опустил спинку кресла и, подтянувшись за поручень, выбрался в кокпит. Если бы голой женщины там не оказалось, он и не удивился бы, и весьма бы обрадовался.

Но она была там. Сидела, обхватив руками голову и колени, и беззвучно сотрясалась…

– Я не уполномочен принимать никаких решений, – повторил Полянский. – Я могу только доложить по команде.

– Докладывайте, – обронил мальчишка, небрежно повернулся и скользнул обратно в дверь. Движения его были плавны и быстры – он словно перелился с места на место.

Ржавые петли двери не скрипнули.

Все у них подготовлено… Полянский медленно осознавал услышанное. В течение часа…

– Где я вам возьму начальника школы? – он на орбите. Его зампоуч тоже. Комдива эти паршивцы, получается, не знают в лицо… Остается комендант базы, чудаковатый каперанг Молотило. Сейчас мы его найдем…

– Подождите, кап-три, – сказали сзади. – Василий Андреевич!

Полянский вздрогнул и обернулся. Голос был очень знакомый.

Дверь блиндажа снова была распахнута, в проеме стояли двое: один из мальчишек и девушка в грязном комбинезоне.

– Я Юля. Гнедых. Из команды «Букет».

– Господи, Юля. Что ты тут делаешь?

– Что и они. Только мы решили по-другому. Переговоры будут идти через вас. Только через вас. Вы сами найдете, кому передать наши требования.

– Хорошо, – сказал Полянский. – Мне так проще.

– И будете приходить, сообщать ответ. Пусть те, с кем мы будем разговаривать, сидят в Центре управления. Не ближе. Вы можете пользоваться глайдером или мотоциклом – чтобы мы видели, что вы один. Где-то на стоянке остался мотоцикл Смолянина… можете его взять.