Шрифт:
Мать стояла в окружении группы людей с лопатами и ломами и что-то говорила им, рубя кулаком воздух. Неподалёку от них лежали в ряд несколько тел, прикрытых тканью.
– Мам! – заорал Артурчик.
Она оглянулась мгновенно…
Потом было несколько минут, которые Артурчик просто не запомнил. Его трясли за плечи, ему о чём-то кричали, плыл дым – и наконец он сообразил, что надо сказать: Спартака мы вытащили…
– Мы вытащили! – говорил он.
– …почему не…
– Мы его вытащили! Он не здесь!
– …сказано было…
– Спартак живой! Живой! Ты меня слышишь?!!
– …сама убью к чёртовой…
– Ты меня слышишь, в конце-то концов?!!
Наконец она сказала:
– Да.
– Это Лизка, – сказал Артурчик. – Она будет у нас жить.
– Хорошо, – отмахнулась мать. – Где он?
– У доктора Хаззарим-хуна, – сказала Лизка.
– А как это вас к нему занесло?
– Стрельнутый помог, – сказал Артурчик. – И ещё ребята. Они у него учатся. И Спартака они же волокли…
– Как он?
– Уже нормально. Правда, Лизка? Мы уходили – он просто спал. Пропотел весь…
– Веди. Нефёдов, возьми двоих – и со мной! Куда идти?
Артурчик сказал. Мать нахмурилась.
– Нефёдов, твою душу пеплом! Догоняй!
После дымного света темнота казалась такой плотной, что и не раздвинуть. Синеватый свет фонарика-жужжалки улетал вперёд шагов на пять, не дальше. Эти фонарики делали в школьной мастерской…
Как там Олег, подумал Артурчик. Как наши?..
У начала ненадёжного мостка остановились. Тросы раскачивались, бледно и прерывисто возникали в пустоте косые доски помоста. Там кто-то шёл.
– Стой, кто идёт? – грозно крикнул Нефёдов, наводя от бедра ружьё с коротким, но очень толстым стволом.
– Свои, – отозвался из темноты молодой цепкий голос. – «Чердак».
– «Карусель», – сказал Нефедов, но целиться не перестал.
Один за другим на твёрдое покрытие эстакады поднялись трое. Обернувшись, стали светить под ноги четвёртому. Потом ему помогли забраться. У него были заняты руки – на плечах он нёс Спартака.
– Нашего парнишку держали, – сказал тот, с цепким голосом. Теперь Артурчик его узнал: это был Шумбасов, первое отделение. – О, и Елена Матвеевна здесь… Опоили чем-то, до сих пор без сознания.
– Кто держал? – спросил Артурчик, чувствуя, что ноги под ним исчезают – будто он ухнул в ползун.
– Да абы, кто ещё. Мужик здоровенный и трое пацанов. Там у них схрончик был козырный, ни за что бы не догадаться… Свет их выдал.
– Что с ними? – спросила мать ровным голосом.
– Да не волнуйтесь, Елена Матвеевна, всё по-тихому сделали…
Раздался какой-то странный звук. Артурчик посмотрел, и все остальные тоже посмотрели в ту сторону. Это была Лизка. Зажмурив глаза, она ободранными руками изо всех сил зажимала себе рот и поэтому только шипела.
Глава двенадцатая. ПЛАНЫ НА БЛИЖАЙШЕЕ БУДУЩЕЕ
Хором допели, Санька украдкой сунул в рот пальцы, полизал подушечки. Отвык от железных струн…
Гитара была, что ни говори, странноватая, строила непривычно, но звук у неё был тёплый и богатый.
– Ещё одну, – сказал он, – и перерыв. Ага?
Все с неохотой согласились, что ага.
– Подпевайте. Последние две строчки повторяются.
Прошёлся по струнам. Нет, что ни говори – обалдеть, какой звук…
– Всё небо пламенем объято,Пилоты шли в последний бой,А молодого звеньевогоНесут с седою головой…– А молодо-ого звеньево-ого… – подхватили все, и особенно эрхшшаа – но не слова выговаривая, а саму мелодию.
– Торпеда вмазала в «Портоса»,Удачи вылетан запас.И с разворота три пилотаИдут к Земле в последний раз.Машина валится кругами,Всё жарче пламя языки,И я прощаюся с друзьямиПростым пожатием руки.Мы пролетаем, как фанера,Сейчас рванёт боекомплект,И по холодной стратосфереПрочертим мы короткий след.Не соберут нас даже в горсткуС орбиты мы уйдём в распыл.Земля родная стелет жёстко —Я навсегда её простил.И понесутся телеграммыРодных и близких известить:"Гардемарин ваш не вернётсяИ не приедет погостить".Заплачут горько мама с папой,Теперь им внуков не видать,И будет слезы лить девчонкаВ квартире номер сорок пять.И будут карточки пылитьсяНа фоне разноцветных книг.Она уйдёт в гарды учитьсяИ сгинет так же, как жених…– И сгинет так же, как жених…
В наступившей тишине кто-то громко сглотнул.
– «Портос» – это сторожевик такой, – зачем-то объяснил Санька. Может быть, чтобы разбить тишину.
– Да-а… – протянул Ярослав. – Дела…
По идее, надо было размещаться на ночь и спать, но все были слишком уж взбудоражены встречей. Опять же – улетели к чертям намеченные планы, и надо было стремительно продумать новые…
То есть – просто схватить Тейшш, сунуть её в «Неустрашимый» и улететь, оставив Барса и Машу собирать информацию, а то и наводить порядок, – не получалось. Планета оказалась невероятно, сказочно важна, и отдавать её Империи было нельзя – ну просто никак.