Все встали. Маленький Бонапарт прикрыл глаза, а открыв, увидел, что Коломбо и его люди по-прежнему сидят, не желая вставать ради того, чтобы почтить память такого предателя, каким был Чарли Зубочистка. Маленький Бонапарт побагровел, глаза его засверкали от ярости.

— А ты, Коломбо? — угрожающе проговорил он. И вдруг заорал с мощью, столь неожиданной для его маленького тела: — Вста-а-ать!!!

Коломбо раздумывал ровно секунду, но все говорило за то, что упираться сейчас не следует, и он медленно поднялся из-за стола, а за ним и его «адвокаты».

Маленький Бонапарт удовлетворенно хмыкнул.

— Садитесь, — велел он и продолжил тронную речь. — Так вот, господа делегаты! В жизни каждого делового человека наступает день, когда он начинает задумываться об отдыхе… — В зале зароптали. И правильно сделали, ибо все знали, что Маленький Бонапарт видит все и ничего не забывает. — Спокойно, спокойно! — Коротышка поднял обе руки, успокаивая разволновавшихся «любителей пения». — Оглядываясь вокруг себя в поисках преемника, — с выражением вселенской озабоченности на физиономии продолжал Бонапарт, — я перебрал многие кандидатуры. — У всех присутствовавших похолодело в животе. Такой разбор мог означать только одно — пулю в лоб. Но следующие слова успокоили собравшихся. — И из многих кандидатур наиболее подходящей мне представляется кандидатура главы чикагского филиала. — И Маленький Бонапарт благожелательно посмотрел на Коломбо, а «любители пения» опустили глаза. — Правда, кое-кто со мной не согласен… — с озабоченным видом продолжил Маленький Бонапарт. — Говорят, что он слишком вспыльчив и самонадеян… Но я считаю, что на него вполне можно положиться… — Маленький Бонапарт удовлетворенно прикрыл глаза. — Конечно, он допустил оплошность, дав уйти свидетелям печального… — Маленький Бонапарт вновь вперил взор на Коломбо, — … инцидента в гараже…

Коломбо, который, похоже, единственный из всех сидящих в зале, еще не понял, к чему идет дело, счел нужным оправдаться.

— Они оба уже почти покойники! — с несвойственной ему горячностью заговорил он. — Я их чуть было не сцапал сегодня… — Тут Джерри опять было полез из-под стола, и Джо снова пришлось применить грубую силу.

— Чуть было? — насмешливо переспросил Бонапарт. — Другими словами… — Глаза его вновь засветились гневом. — Ты упустил их дважды? — Но вот лицо Маленького Бонапарта опять стало благостным. — Может быть, кое-кто скажет, что это большая оплошность… — Сам Маленький Бонапарт думал об этом еще хуже, но свои истинные чувства он не привык высказывать. — А вот я скажу, кто из нас не ошибался? Один Бог без греха! — И оратор воздел руки и очи к небу. Потом продолжил, вернувшись на грешную землю. — И в знак нашего уважения, Коломбо, поскольку мне сказали, что сегодня день твоего рождения, я велел испечь торт.

— Весьма благодарен, — ответил начавший чуять неладное Коломбо. — Но вы опоздали на два месяца… — И он вопросительно уставился на Маленького Бонапарта.

Того это известие, похоже, не смутило.

— Неужели опоздали? — удивился он. — Ну так мы его задним числом справим!

Тут «любители пения» дружно встали и приступили к своему «любимому» занятию — запели с чувством: «Наш друг веселый парень, Об этом знают все!»

В этот момент в столовую вкатили огромный торт, и, когда хор запел во второй раз припев: «Об этом знают все!» — вершина торта съехала в сторону, из глубин этого кондитерского шедевра поднялся парень с пулеметом и принялся методично уничтожать всех сидевших за столом рядом с Коломбо.

В зале началась паника. Погас свет, «любители пения» попадали на пол, отшвыривая стулья и стараясь спрятаться под столами. Лишь Маленький Бонапарт аккуратно заткнул уши ватными тампончиками, предусмотрительно вынутыми из нагрудного кармана, и теперь спокойно наблюдал за бойней. Он не любил стрельбы и шума, но если приходилось к ним прибегать, всегда обставлял действо красиво и с выдумкой.

Ну, кажется все. Чарли Зубочистка отмщен и может спать спокойно, да заодно и опасный соперник, слишком возомнивший о себе, Коломбо Белые Гетры, убран с дороги. В Чикаго можно теперь ставить своего человека. Аминь!

Едва раздались первые выстрелы и погас свет, Джо, как быстрее соображающий, ткнул Джерри локтем в бок и, пробормотав: «Пора удирать!» — вылез из-под стола и кинулся вон из зала.

И до сих пор Джерри не понимает, почему за ними погнались следом. Ведь сам Коломбо и его люди лежали изрешеченные пулями, а люди Маленького Бонапарта не могли знать в лицо незадачливых музыкантов. Но, видно, принцип «не оставляй свидетелей» столь незыблем, что «забота» о живом свидетеле автоматически переходит от убитого мафиози к его соратникам.

Так это или нет, доподлинно не известно, но только вслед рванувшим из зала приятелям понеслось:

— Это те самые свидетели Коломбо!

— Держи их! и за убегающими приятелями ринулась толпа «любителей итальянской музыки» с нескрываемым желанием уложить этих субчиков рядом с Коломбо, чтобы тот не переживал на том свете о допущенном проколе со свидетелями.

Несчастные музыканты метались по всему отелю, как зайцы, гонимые безжалостным охотником, и с каждой минутой надежд на спасение становилось все меньше.

Наконец им удалось, прижавшись к стене, пропустить преследователей мимо себя, и они, не мешкая, повернули к лестнице.

Запыхавшись, они влетели на четвертый этаж и кинулись к своему номеру, еще не зная толком зачем, но номер казался им сейчас самым безопасным местом.

Закрыв дверь на ключ, они несколько минут не могли двинуться с места и, сидя на кровати, лишь тяжело дышали.

Нужно срочно что-то делать… Джо обвел глазами комнату. Да, похоже, опять придется переодеваться в дамские тряпки.