– Боже, мадемуазель Амани, – закричал Мишель, пытаясь завладеть рукой нашей спутницы. – Это же изображение священной змеи Лебе!

– Спасибо, Мишель, я слегка в курсе дела, – отчеканила Амани, бросая яростные взгляды на атташе по культуре. – Мой докторский тезис посвящен культам пресмыкающихся в ритуалах народов западноатлантической группы.

– А где это сфотографировано, Амани? – осведомился я, меняя тему разговора. – Где нам искать эти рисунки?

– Ну, наскальной живописи везде понемногу, – ответила Амани, перебирая фотографии. – Есть, к примеру, хорошие рисунки в Сонго, но они, скорее всего, позднего происхождения. Там и сейчас рисуют на скалах. Я предлагаю отправиться в Номбори, как мы и предполагали изначально.

Мне не терпелось добраться до Номбори по другой причине: именно здесь закончил свой путь Чезаре Пагано.

– Я согласен, – заявил Оливье. – Догоны пришли на плато с северо-запада, их первые поселения как раз могли располагаться в районе Номбори. Если никто не против, мы отправимся завтра.

– Меня это устраивает, – включился в беседу Жан-Мари Брезе. – Я устал от однообразия видов фауны в этом городе. Здесь слишком много людей и слишком мало дикой природы. Я, с вашего разрешения, не буду вам мешать с наскальной живописью, а займусь своими прямыми обязанностями: попробую проанализировать флору этого ареала, покопаюсь в отложениях, пособираю образцы почвы. Мне бы хотелось поплотнее заняться анализом того, каким образом теллемы могли перемещаться в свои пещеры на утесе.

– Родился прекрасный тост, друзья мои! За теллемов! – воскликнул Мишель, поднимая бокал, и все мы, вдохновленные и взволнованные предстоящими открытиями, не могли не поддержать его тоста.

В Бандиагаре, неофициальной столице Страны догонов, у меня случился культурный шок. Шесть дней, проведенных в Бамако, не помогли мне освоиться с действительностью – в Бандиагаре она действительно оказалась шокирующей.

За годы странствий я уже привык к таким потрясениям, но оправиться от них без последствий невозможно. Культурный шок – это ощущение полной потерянности в окружении новой для себя культурной атмосферы. Это чувство не приходит в первый день пребывания на новой земле, когда человек бродит по незнакомому городу и восторженно реагирует на все окружающие виды, звуки и запахи. Но на второй или третий день звуки вдруг становятся кошмарно громкими, дорожное движение – хаотичным. Кругом воцаряется шум и дискомфорт. Никто не говорит ни на одном человеческом языке. Карта города только затрудняет ваши попытки найти путь обратно в отель. На улице все смотрят на вас странными взглядами, а все рестораны, которые еще вчера окружали вас повсюду в этом городе, куда-то запропастились, и вы бродите, голодный, испуганный, по страшно запутанным улочкам, натыкаясь только на харчевни местных жителей, где вам одному непонятно, как и что можно есть, и где все разговоры стихают при вашем появлении.

Это ощущение длится недолго, но способно привести к натуральной панике, когда больше всего на свете вам захочется оказаться дома, в окружении знакомых лиц. Через сутки это ощущение проходит так же неожиданно, как и появилось. Наконец вам удается разобраться в алгоритмах движения людей по тротуарам (если эти тротуары вообще имеются) или смириться с их отсутствием. Вы обучаетесь употреблять местную пищу и пользоваться общественным транспортом, будь то набитый под завязку микроавтобус, двухместный мотоцикл-такси, где умещается шесть человек с багажом, или ишак с повозкой. Вы привыкаете к общению с крикливыми торговцами на рынке и усваиваете их манеру торговаться. Но все это происходит только тогда, когда минует культурный шок.

Для того чтобы минимизировать его проявления, достаточно зайти в середине дня в любой пятизвездочный отель или ресторан, где предпочитают гнездиться европейцы. Вы сразу почувствуете себя как дома: европейские блюда, никелированные вилки, тихая музыка, более или менее белые лица вокруг вас. В худшем случае поместите себя на полчаса в бассейн – точно поможет.

Но в данном случае беда заключалась в том, что в Бандиагаре нет никакого пятизвездочного отеля, все рестораны представляют собой просто группу людей, сидящих на земле над костром, где угрожающе шипят рисовые лепешки. Правда, в гостинице «Cheval Blanc»{ «Cheval Blanc» (фр.) – «Белая лошадь».}, где только и можно было остановиться без ущерба для психики, имелся бассейн, но после того, как Оливье продемонстрировал мне внешний вид колодца, из которого он наполнялся водой, я почувствовал себя достаточно бодрым и без купания.

Сразу же после того, как мы вышли из микроавтобусов после семичасового путешествия из Бамако и пообедали, Оливье и Жан-Мари изъявили горячее желание отправиться на рынок, пока еще не стемнело. В Стране догонов, как и во многих других местах в Африке и Азии, рынок ежедневно меняет дислокацию. Сегодня он собирается здесь, завтра – в соседней деревне, потом еще где-то и через неделю возвращается обратно. Так как неделя, по представлениям догонов, состоит из пяти дней, то рыночный день в Бандиагаре – каждый пятый, что давало нам возможность с ходу окунуться в бурный колорит местной действительности. Я с удовольствием присоединился к своим коллегам, не подозревая, как сильно усталость скажется на моих впечатлениях.

Все вокруг кажется резким: ослепительно яркие цвета тюрбанов и накидок местных женщин; голоса людей, которые обожают подскочить к вам сзади и проорать в самое ухо какое-нибудь единственное известное им французское слово, заранее игнорируя любой ваш ответ; запахи специй, жутковатой на вид еды и домашних животных. Все кругом состоит из яркооранжевой глины – дома, дороги и даже лица людей, кажется, имеют недельный налет вездесущей оранжевой пыли. В результате я очень скоро утратил ориентацию в этом городе одноэтажных глиняных хижин без окон и дорог без признаков асфальта, потерял из виду своих друзей и оказался в одиночестве. Так мне пришлось вступить в противоборство с местными детьми.