— Но она же заметит.

— Да, только никому об этом не скажет.

— Поче…

— Потому что она сама ворует деньги у моего отца.

— …

— У нее есть тайник в гараже, за кирпичом.

Я вернулась домой. Прежде всего спрятала свои трофеи в гараже, в той самой дырке в стене. Не забыв надеть резиновые перчатки. Револьвер туда не поместился, так что в результате я оставила его в багажнике своей машины, под запасным колесом. Больше никаких особых дел у меня не было, оставалось только вымыть посуду после завтрака и немного убраться в доме.

Но сначала я сняла костюм и наконец вздохнула свободно. К трем часам дня все уже было готово. Я решила, что теперь могу отдохнуть, спокойно посидеть в кресле в гостиной, выпить кофе и просто немного расслабиться. Так я и поступила. Но уже через пятнадцать минут я просто не находила себе места от нетерпения. Было невозможно вот так спокойно сидеть и ждать, пока Эрнесто вернется и все мне расскажет. Я решила снова заняться уборкой. На самом деле в доме было довольно чисто, но я принялась за то, что моют не каждый день. Фланелевой тряпочкой протирала створки шкафов, полировала до блеска металлические ручки, натирала полы воском. Даже испекла печенье. У меня был записан рецепт пирога из артишоков, но я остановилась на печенье. К пяти часам я уже падала с ног от усталости. И все сильнее нервничала. Эрнесто никогда не приходит домой раньше девяти, а я, если и дальше буду продолжать в том же духе, через четыре часа буду лежать в постели, не в силах пошевелиться. А ведь к тому часу мне нужно, как никогда, быть бодрой, сосредоточенной и очень внимательной.

Так что я решила взять быка за рога и поехала на работу к Эрнесто. И на входе в здание мне встретилась та самая брюнетка, с которой мы чуть было не пересеклись сегодня утром в квартире Твоей. Я захотела было проследить за ней. Но раздумала. Вошла, поздоровалась с девушкой в приемной. Она была чем-то занята и заметила меня не сразу. Прежде чем пройти дальше, я задала ей несколько вопросов.

— Эта высокая брюнетка, которая только что ушла… Мне кажется, я откуда-то ее знаю. Она здесь работает?

— Нет, это Чаро, племянница Алисии Сориа.

— А, Алисия наконец-то здесь…

— Нет, и это странно, она даже не позвонила.

— И ее племянница волнуется?

— Наверное, со мной она даже не поздоровалась, сразу же прошла к лифту и поднялась наверх.

— Ладно, ее тетя уже взрослый человек, сумеет о себе позаботиться, — сказала я и тоже вошла в лифт.

Я поднялась на этаж к Эрнесто. Дверь его кабинета была приоткрыта, так что из коридора мне было его прекрасно видно. Он сидел за абсолютно чистым письменным столом, весь какой-то озабоченный, с потерянным взглядом. А занят он был только тем, что ломал канцелярские скрепки: сначала разворачивал проволочные дужки, потом рвал их на мелкие кусочки. Я решительно вошла:

— Привет, Эрнесто, тебе уже сказали, что я приезжала сюда утром? Я забыла передать, что ты приедешь лишь к полудню, и так как у меня были кое-какие дела в центре… — С этими словами я села напротив.

Не знаю, знал ли он уже о том, что я была здесь утром, или только что услышал, но, кажется, его это не особо волновало, потому что он ничего мне не ответил. Вместо этого он вдруг совершенно неожиданно для меня пробормотал:

— Какое совпадение, я как раз думал о тебе.

Я взглянула на разломанные скрепки у него на столе.

— И что же ты думал?

— О разговоре, который предстоит нам сегодня вечером.

— За этим я и приехала. У меня выдалось свободное время, и, думаю, не стоит вести такой важный разговор поздно вечером. Кажется, ты чем-то взволнован.

— Да, я взволнован, Инес, — сказал он, потянулся через стол и взял мои руки в свои.

Думаю, мы с Эрнесто не держались за руки уже лет пятнадцать или шестнадцать. Моя мама говорила: «Букет цветов от мужчины опаснее, чем его же пощечина». Но мне так понравилось, что он схватил меня за руки…

Эрнесто продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— То, о чем я должен с тобой поговорить, очень важно. Возможно, это причинит тебе боль. — У него было подходящее к случаю испуганное выражение лица. — Но ты моя жена, и я должен тебе об этом рассказать. Мы уже двадцать два года вместе…

«Всего лишь двадцать, Эрнестито, даже в этом ты начинаешь путаться», — подумала я, но не стала его поправлять, это показалось мне неуместным.

— Ты и Лали — самое главное, что есть у меня на свете, — сказал он со слезами на глазах.

Я сжала его руку и сказала:

— Знаю, Эрнесто.

— Если бы я мог промолчать, не впутывать тебя во все это, клянусь, я бы так и сделал.

— Эрнесто, прошу тебя, доверься мне.

— Дело не в доверии, дело в том, что я не хочу причинять тебе боль.

«Ой, жизнь моя, да причини ты мне наконец немного боли и давай разом покончим со всем этим!» — подумала я, а вслух ответила:

— Эрнесто, я кажусь слабой женщиной, но внутри я очень сильная. И потом, я всегда буду с тобой, Эрнесто.