Конан оборвал собственные мысли. Стараясь ничем не выдать того, о чем он думает, киммериец догнал верховную жрицу.

Кесея едва заметно улыбнулась. Либо она и вправду умела читать мысли, либо ей удалось подсмотреть ночью отрывок того, чем юная ученица развлекала варвара.

— Почему этот Шао Лун. так любит отвратительные кошмары, когда есть… много приятных снов? — спросил он волшебницу.

Лицо жрицы Гипиос-Рена сделалось серьезным.

— Эту страсть он принес в мир с рождением. Никто не может сказать, почему ты родился высоким и сильным, или почему я склонна дарить только хорошие сны. Тайна Шао Луна кроется в его природе. Столикий и кошмары — две неразрывные части.

— Почему ты называешь его Столиким?

— Потому что в снах он может менять свой облик. Шао Лун способен обернуться любым человеком.

— Кажется, этот подлец забавлялся подобным образом при первой нашей встрече. Во дворце Судир Шаха колдун представился в облике девочки-кхитаяики.

— Все верно. Это один из его любимых образов.

— Ты думаешь, он попытается вновь проникнуть в мои мысли?

— Безусловно. Чародей знает, что ты находишься в непосредственной близости от меня и всего нашего общества брахманов Сна. Соблазн покончить со всеми врагами слишком велик.

— Скажи, Кесея, ты можешь убить чернокнижника во сне? Я имею в виду сделать так, чтобы он умер по-настоящему?

— Я полагаю, это в моей власти. Однако одолеть Шао-дракона в собственной стихии весьма сложная задача. Уникальным знанием, переданным Гипнос-Реном владеем только мы вдвоем. И на данный момент наши силы равны.

— Ты шла на большой риск, взяв меня в путешествие, — заметил варвар. — Разве ты не боишься, что я могу снова потерять контроль над своим разумом и убить тебя? Каково чувствовать себя, стоя рядом с своим палачом?

— Ощущение не из приятных, — согласилась Кесея. — Тревога не оставляет меня ни на миг. Но все же гораздо лучше, когда ты остаешься в поле применения моих магических сил. На расстоянии защищать твое сознание от вторжения Шао Луна было бы намного сложнее.

— Чтобы попасть в Кхитай, нам нужно перевалить через те горы, потом скакать на север. А после этого еще долго рыскать по провинции древней страны. Ты уверена, что сможешь все это время сдерживать злого колдуна?

— Нет. Ты сам позаботишься о своей безопасности.

— Это как?

— Я научу тебя управлять снами. Конечно, этим ты не сможешь одолеть Столикого, но часть его нападений отбить сумеешь.

Конан помолчал

— Почему проклятый чародей выбрал именно меня? Не проще ли ему было пленить разум Вало и расправиться вами боле легким способом?

— Шао-дракон не ищет легких путей. К тому же, он очень расчетлив. Если Столикий сосредоточил свое злое колдовство на тебе, то его выбор был оптимален. Ты обладаешь малой восприимчивостью к магии, ты силен и умен. У тебя есть хорошие познания в области тактики сражения и ведения одиночных поединков. К тому же, ты побывал во многих странах и набрался опыту. Идеальный вариант безупречного раба…

— Раба!

— Возможно, Шао Лун, после того, как расправился бы со мной, сделал бы тебя генералом армии таких же лишенных воли людей, с исторгнутой из тела душой.

— Быть безвольным слугой чародея? Командовать армией безмозглых существ, которые не смогли спокойно умереть? Лучше я тысячу лет буду жариться на раскаленной сковороде Крома!

— Надеюсь, тебе не придется делать ни того, ни другого.

— Как мы отыщем чернокнижника в Кхитае?

— По оставленному им следу. Магия — она как сильный запах. Если у тебя есть хорошее чутье на волшебство, твой инстинкт непременно приведет тебя к источнику, расточающему заклинания.

— А если мерзавец успеет собрать к тому времени огромную армию?

— Нет, Конан. Шао Лун всегда действует в одиночку. Он слишком жаден, чтобы делиться властью с кем бы то ни было.

— Похоже, за долгие годы вашей вражды ты успела хорошо изучить своего вечного противника. Может быть, расскажешь что-нибудь еще из своей истории? Ты же обещала, помнишь?

— Да. Я спроецирую в твое сознание отрывок из своей памяти, таким образом, ты сможешь все увидеть, при этом не обязательно погружаясь в сон.

— Спроецируешь? Не нравятся мне эти колдовские словечки, Кесея, — проворчал Конан. — В хитрой мудрости чародейства я никогда не разбирался.

Кесея сделала все, как обещала. Пока варвар шел, в его сознании всплывали различные картины бесчисленных странствий по городам Кофа, Шема, Стигии и даже далекой Зингары. Словно он некогда пережил все это сам. Отдельные воспоминания были полны радости, в других, наоборот, крылась печаль. А некоторые моменты жизни волшебницы заставляли заледенеть кровь.