Ходили слухи, что Судир Шах просто помешан на коллекционировании разнообразных фигурок слонов, и юноша подумал, что было бы неплохо в следующий раз привезти доброму хозяину пару таких штук откуда-нибудь из-за моря, где мастера предпочитают дерево и металл белому мрамору и кости. Тогда, возможно, Судир Шах снизойдет для специальных скидок Таллоку. Самое лучшее во всей Хайбории вино можно будет пить целыми кувшинами без страха остаться без гроша.

Увлекшись собственными мыслями, странник не заметил, как в зал спустился сам владелец роскошного дворца. Судир Шах, тучный вайшья в преддверье пожилого возраста, на этот раз казался чем-то опечаленным. Таллок был готов услышать от хозяина грустную новость о том, что запас денег странника вот-вот готов истощиться, и уже придумывал, чем объяснить свое желание остаться в его дворце — задержкой корабля, на котором он собирался отправиться в Туран, или неотложными делами в Айодхье — но, вендийца, по-видимому, занимала совершенно иная проблема. Желая выглядеть вежливым, Таллок спросил:

— Что вас тревожит, о, добрейший из добрейших детей Асуры?

Судир Шах не ответил на формальную вежливость своего гостя. Вендиец казался очень расстроенным.

— Киммериец, — выдохнул Судир Шах после угрюмого молчания. — Он обезумел.

Таллок подумал, что хозяин дворца продолжит рассказ, но Судир Шах не спешил с разъяснениями. Тогда странник собрался спросить что-то еще у вендийца, однако в этот момент в зал вбежали две невольницы, разыскивавшие хозяина.

— Господин, — обратилась одна из девушек к Судир Шаху. — Мы хотели отнести еду и вино вашему высокому гостю с голубыми глазами, но он страшно накричал на нас, а потом запер дверь!

— Да, и сказал, что если мы и в следующий раз заявимся в его комнату без предупреждения, он поотрубает нам головы, — добавила другая.

— У него огромный меч, и мы его боимся, — пожаловалась черноволосая.

— Конан? — догадался Таллок. — Варвар из северной горной страны? Вор Шадизара? Что, во имя Катара, с ним случилось?

Судир Шах бросил быстрый взгляд на юных наложниц и велел им убраться вон. Когда девушки удалились, хозяин дворца склонился к самому уху странника и, словно опасаясь, что их могут услышать, прошептал:

— В него вселился демон!

Таллок едва не раскрыл рот. Неужели Судир Шах и вправду верит, что огромного киммерийца пленил невидимый злой дух? Он знал Конана и никогда бы не поверил, что этого могучего воина, родом из далекой северной страны, может захватить какой-то сказочный демон. Одно дело реальный враг, с саблей или ножом, с которым варвар разделался бы в два счета, другое — таинственный и злобный противник, невидимый глазу смертного. Таллок не был суеверен, несмотря на все свои познания в магии, и потому привык опасаться реальных врагов из плоти и крови, с кем судьба сталкивала его не один раз. И в то же время уважаемый Судир Шах ни в коем случае не шутил — вендиец говорил с неподдельным страхом, да еще и с таким выражением, будто сообщал собеседнику страшный секрет. Таллок знал, что жители Вендии боялись демонов и духов, особенно тщательно они старались избегать произнесения вслух их имен, и юноша понимал, каких мук стоило учтивому хозяину держать у себя во дворце человека, плененного злым духом.

— Я что-нибудь могу для вас сделать, о мой добрый друг? — спросил вайшью Таллок, желая проявить сострадание и показать свое сопереживание.

— О, конечно! — сразу оживился Судир Шах, и юноша мгновенно пожалел, что задал свой вопрос. — Я слышал, что ты долгое время изучал древние секреты магии у лучших чародеев Кхитая. Это так?

— Большей частью это правда, — ответил Таллок, слегка польщенный вопросом вендийца. На самом деле он всего лишь читал старые магические свитки.

— И у тебя, наверняка, есть обширные познания в области знахарства и лечения болезней, вызванных демонами?

«О, нет! — невесело подумал странник. — Если он попросит меня заняться недугом этого сурового киммерийца, лучше я сразу повешусь. Или сбегу из Айодхьи».

— Да, — сказал Таллок, удивляясь твердости своего голоса.

— Хвала Асуре! — воскликнул Судир Шах. — Я думал, ты никогда не согласишься, но раз уж ты сам предлагаешь свою помощь…

«Пора перенести срок отплытия на более раннюю дату», — решил Таллок.

— Ты же понимаешь, в какое положение я попал, любезный Таллок, — продолжил вендиец. — Конан один из моих лучших друзей, я не могу его просто так выгнать. Но в последнее время от него одни убытки — он крушит мебель, пугает моих слуг, сыпет проклятья и кричит страшным голосом, словно за ним гонится сам Азах на своей громовой колеснице. А два дня назад он заперся в своей комнате на втором этаже и никого туда не пускает.

Таллок глуповато улыбнулся. Образ безумного варвара никак не вязался в его сознании с человеком, которого он знал, как Конана Канаха. Безумная ярость в бою — возможно, но никак не помутнение разума, столь несвойственное для киммерийца.

— Так что я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге, мой добрый Таллок, ибо чувствую, что сама воля Асуры направила тебя в мой дворец.

«Маленькой услуге?.. Да уж, конечно…»

— Думаю, столь великому знахарю как ты, не составит труда исцелить Копана от бешенства. Со своей стороны я постараюсь сделать все, чтобы не оставить тебя в обиде — золото, превосходный лотос и лучшее вино во всей Вендии, самые красивые девы, о которых ты можешь только мечтать!

«Надо было сразу начинать с разговора о фигурках слонов, — запоздало решил Таллок. — Сейчас никакой бог этой страны не заставит меня подняться в покои Конана, чтобы излечить безумие варвара».

— Я сделаю все, что в моих силах, — с притворной улыбкой пообещал юноша Судир Шаху.

— Да благословит тебя святая Сирра! — возрадовался доверчивый вендиец. — Ты можешь покаэать чудеса своего волшебства уже сегодня вечером, добрый Таллок!

Странник быстро кивнул.

Пора убираться отсюда. Вот только как вернуть назад деньги, отданные на хранение Судир Шаху? Он бы покинул дворец и без них, потому что вряд ли золота осталось много, с вычетом всех затрат на вино и наложниц, однако за море его никто не повезет бесплатно. Так что любая сумма окажется полезной.