Вышла прямо-таки настоящая призрачная молния, а не летящая со средней скоростью искристо-прозрачная сосулька. Если такой неожиданно атаковать, то враг, пожалуй, и не заметит, как отправится в мир иной. Очень уж велика скорость ледяного снаряда. Даже радиус атаки возрос с обычных для заклинаний второго круга двух с половиной сотен ярдов до примерно четырехсот. И это среди лета, да по жаре, когда в воздухе так мало влаги для сотворения льда.

В общем, я был весьма доволен своими успехами и предвкушал новые открытия, которые совершу с помощью комбинаторики, как только доберусь до Элории, где можно будет без опаски растрачивать на эксперименты энергию.

На одном из постоялых дворов, где наша компания остановилась на ночевку, случился казус. Мы приняли какую-то банду мошенников за недоброжелателей Ребекки и едва не порубали их прямо в зале. Слава богам, вовремя разобрались, что это всего лишь поползновения пьяных мужчин в сторону девушек, и обычно за это бьют морду дуракам, а не крошат их в капусту, как мы намеревались поступить. Все-таки напряжение давало о себе знать, и это чуть не привело к бессмысленному смертоубийству.

Но спустить пар мои дружинники успели: оттащили задир, сунувшихся к столу, за которым ужинали я и Ребекка, и хорошенько их отмутузили. Буквально за мгновение до того, как я напитал энергией поддерживаемую мною в людных местах структуру заклинания молнии. Так что спасение заводилы этой шайки, в которого должен был ударить разряд, стало буквально чудом.

С утра эта банда вела себя куда спокойнее. Протрезвели, видать. Извинились за свое поведение, так как, похоже, не хотели получить еще и кнута за оскорбление благородных людей, и намного раньше нас покинули постоялый двор. Опаздывали они вроде как. Мы же с основательной неторопливостью позавтракали и тоже отправились в путь, но в другом направлении.

Денек выдался жарким и, что хуже всего, душным. Так и хотелось забиться куда-нибудь в тенек и переждать знойные часы. И это мне, не обремененному лишней одеждой и доспехами. Что уж говорить об остальных. Даже Ребекка пожаловалась на духоту в карете во время полуденного привала.

— Жаль, нельзя задерживаться, — с сожалением высказался я, глядя на поднимающееся над землей марево. — Придется по самой жаре ехать.

— И то верно, — поддержал меня Стоун. — Такая духота явно к доброму ливню. Не иначе как к вечеру буря и налетит.

— Из того и исхожу, — кивнул я и распорядился сворачиваться и двигаться дальше, хотя мы и не отдохнули толком.

Через час мы обогнали семейство селян, ехавших на крытой повозке и тоже поторапливающих свою лошадку, а больше никого и не встретили. Наверное, никто не хотел путешествовать по такой жарище. Да и затянутый мглой горизонт отбивал охоту шататься по дорогам. Кому ж охота мокнуть зазря да коченеть под резкими порывами ледяного ветра.

Поначалу мы еще надеялись успеть укрыться до дождя за надежными стенами и под крепкой крышей, но наши надежды оказались напрасными. Тонкая полоска тьмы менее чем за полчаса затянула половину небосвода и погрузила мир в полумрак. А там дошло дело и до резких, холодных порывов ветра, принесших непогоду в эти края. Нам оставалось радоваться той малости, что ветер не встречный. А позже мы были рады тому, что хлынувший ливень был именно небесным водопадом, а не грозой, когда обрушивающихся на землю молний гораздо больше, чем дождя. Вряд ли, конечно, в кого-то попадет, но лошадям это сложно объяснить, и намучились бы мы с ними изрядно.

А так, несмотря на проливной дождь, ехали дальше, надеясь все же добраться до постоялого двора. Вот только скорость нашего передвижения резко снизилась. Лошадям тоже было трудно переносить жару, и подустали они сегодня больше, чем обычно, а тут еще размокшая глинистая дорога. Опасно было заставлять коня двигаться быстрее, чем шагом, а то, не дай боги, поскользнется и ноги переломает. Четверке, тянущей карету, приходилось хуже всего. Липкая грязь ни в какую не желала отпускать из своих цепких лап колеса экипажа. А всего-то полчаса назад была такая отличная дорога…

— Что-то лошади совсем вымотались, — обратился ко мне Стоун. — Вроде мы не загоняли их.

— Да, я заметил, — хмуро ответил я, разглядывая тяжело дышащих животных, словно они мчатся галопом уже который час подряд, а не движутся небыстрым шагом.

— Может, опоили их чем? — заподозрил худшее мой друг. — Слишком уж странно это.

— Возможно, — задумался я и на всякий случай создал сторожевое заклинание, расширив периметр до полной мили. Однако людей, кроме нас, не обнаружил.

— Ваша милость, нужно остановиться! — крикнул мне кучер с облучка кареты. — Только замучаем лошадей.

— Еще немного проедем, — решил я. — Может, деревня какая обнаружится неподалеку.

Лошадей хватило еще на пару миль, а потом они просто встали и не обращали никакого внимания ни на гневные окрики кучера, ни на хлопки кнута, грозящего обрушиться на их спины. И что печальнее всего, эти две мили мы проехали без толку — никакого жилья возле дороги не было. А ливень, вместо того чтобы пройти полосой и исчезнуть вдали, превратился в затяжной моросящий дождь и не позволял рассмотреть окрестности. Как уж тут отыщешь какое-нибудь селение…