Виктория слушала и понимала, что Кирилл, который как всегда смотрел в корень дела, совершенно прав. Каким бы проницательным и цепким ни был капитан со шрамом, без поддержки Адрианова ему ничего не добиться. В конце концов, любое экспертное заключение можно объявить недействительным, вновь возбужденное дело закрыть, а все доказательства предать забвению. И тогда ни она, ни Кирилл, ни другие, кому небезразлична судьба Евгении Адриановой, уже ничего не смогут поделать.

Но, как оказалось, она недооценила одного человека. Этим человеком был капитан Олег Кошкин.

– Все это так неожиданно, – беспомощно проговорила Лиза.

– Совершенно не вовремя, – поддержал ее муж.

– И, между прочим, мы собрались здесь совсем для другого, – напомнила Илона Альбертовна.

– Для чего же? – холодно спросил Макс.

– Завещание, – напомнила неугомонная старушка. – Валентин обещал зачитать новое завещание!

– Никакого завещания нет, – ответил Олег Кошкин.

– Простите?

– Ему нужен был предлог, чтобы собрать вас вместе, – пояснил капитан. – Он знал, что друзья Евгении приедут, чтобы почтить ее память, но в домашних он был вовсе не уверен. Поэтому сказал им, что заодно прочитает новое завещание… чтобы они не вздумали заболеть или отговориться неотложными делами.

В столовой поднялся протестующий гул голосов.

– Знаете, это просто смешно! – возмутился профессор. – Кем он себя воображал?

– Постойте, постойте, – вмешался Дмитрий. – Я что-то не понимаю. Ну, собрал он нас, и что дальше?

– А дальше, – подал голос критик, – товарищ капитан встал бы с места, представился бы честь по чести и предложил откровенно признаться, кто из присутствующих ухлопал гражданку Адрианову.

– Ах, так мы еще и подозреваемые! – вскричала Лиза. Ее щеки пылали. – Прелестно, просто прелестно!

– Вообще-то, план был несколько другой, – заметил Кошкин. – Валентин Степанович хотел сообщить вам о том, что дело вновь открыто, и поглядеть на вашу реакцию.

– И по реакции выяснилось бы, что Евгению убили все присутствующие, – хмыкнул критик. – Каждый приложил свою руку к этому эпическому злодеянию.

– Лев, прекрати, – попросила Виктория. Ее уже начали утомлять экскурсы в историю детектива.

– А что? – Подгорный сделал большие глаза. – Что, разве не у каждого из присутствующих был мотив ее пристукнуть, а?

– По-моему, – сухо сказал Филипп, – вы перегибаете палку.

– А вот этого не надо, не надо, – вкрадчиво попросил критик. Он вышел на середину столовой и насмешливо оглядел притихших гостей. – Дамы и господа! Объявляется убийственный забег! Только раз, только в этом году! Номер первый – Илона Альбертовна! Семьдесят лет, прекрасная сохранность, такая доброта, что даже тараканы дохнут в радиусе десяти километров!

– Хам! – взвизгнула старушка. – Антон, скажи ему!

Профессор сделал угрожающее движение к критику, но Толя Владимиров аккуратно придержал Свечникова за рукав. Эскулап дернулся, сверкнул глазами, но Толя держал его крепко.

– Делайте ваши ставки! – надрывался Подгорный. – Мотив убийства прозрачен, как африканский алмаз: деньги, первое завещание, квартирка в Москве, которую никому неохота отдавать! Теперь номер второй: Антон Савельевич Свечников! Лучший друг Илоны Альбертовны, делал вскрытие тела погибшей, только отчего-то не распознал, что под аварию было замаскировано убийство. Мотив? Сам же ее и прихлопнул, из-за неразделенной любви! Или чтобы помочь лучшей подруге завладеть московской квартиркой.

– Вы соображаете, что мелете? – взорвался профессор. – Вы смеете обвинять – меня? Меня?

– Номер третий! – не обращая на него внимания, кричал Подгорный. – Елизавета Валентиновна, падчерица убитой! Ну, тут все просто: деньги. Хотя как знать: может, и ревность тоже имела место, а? – И он многозначительно поглядел на Филиппа, который сразу же перестал улыбаться.

– Знаете, – холодно сказал он, – вы сегодня уже схлопотали по физиономии, но я вижу, что мало!

– Плавно переходим к номеру четвертому! – объявил критик. – Филипп Ермолов. Мальчик из провинции, сильно себе на уме, женился на – скажем так, далеко не красавице, но зато с влиятельным папой. – Лиза застыла на месте и побелела, как полотно. – А ведь с мачехой они были одного возраста, и мачеха, замечу в скобках, была куда привлекательнее дорогой супруги. Вы улавливаете, к чему я клоню, дамы и господа? Драма! Евгения грозит разоблачением их связи, Филипп делает в уме несложные подсчеты. Паника! Впереди развод, изгнание из московских пенатов и возращение в родимый Мухосранск с перспективой сдохнуть там и быть похороненным на местном болоте, отданном под кладбище. Нет уж, думает Филипп, ни за что! Как он решил эту проблему, вы уже знаете.

Он ловко отскочил в сторону, когда разъяренный Ермолов сделал попытку врезать ему в челюсть. Олег Кошкин оттащил Филиппа, который яростно сопротивлялся.

– И вы все это слушаете? – закричал зять Адрианова, брызгая слюной. – Провокаторы! Черт бы вас всех побрал!

– Спокойно, Филя, спокойно! – продолжал куражиться Подгорный. – Всем отлично известно, какой ты подкаблучник и как боишься потерять расположение дорогой половины. Думаю, ты убил бы, если б женушка дала тебе такое указание. А она могла это сделать, как мы знаем, потому что у нее был мотив! – Лев задорно прищурился. – Интересно, почему при этих словах она так переменилась в лице? Неужели я попал в точку?