«Надо будет проверить счета профессора… Вероятно, он действительно их шантажировал. Или пытался… Иначе зачем бы им его убивать?»

Когда он вошел в желтую гостиную, Илона Альбертовна взволнованно приподнялась с места.

– Вы их заперли? – прошептала она. – Они не смогут вырваться?

– Нет, – хмуро ответил Кошкин, – исключено.

– А я за суд Линча, – уронил Филипп.

– Это на словах легко, – отрезал Кошкин. – А если бы я вам дал ружье и сказал: идите пристрелите их?

– Я взял и пристрелил бы, – ответил Филипп, глядя ему в лицо. – Потому что у меня самого дети. Вот так-то, капитан.

– Подсудное дело, между прочим, – заметил Олег.

При этих словах Макс встал и двинулся к выходу.

– Макс! – пролепетала Ира, растерявшись, но тут же вскочила с дивана и бросилась следом за ним.

– Я в сортир, – заорал плейбой, выведенный из себя, – в сортир! Оставь меня в покое, наконец! Дура!

И он вышел, грохнув дверью.

Илона Альбертовна оглянулась на присутствующих, бесшумно скользнула к двери и, приоткрыв ее, проследила за уходящим Максом.

– Он сказал правду, – объявила она, возвращаясь на место. – Он пошел в туалет.

Никто ей не ответил.

– От имени всех присутствующих, – продолжала Илона Альбертовна, – я должна выразить вам благодарность, капитан, за то, что вы так умело справились с этим делом.

– Умело? – мрачно переспросил Кошкин. Он явно собирался сказать что-то резкое, но тут, вытирая фартуком руки, в комнату вошел бодрый Лев.

– Среди горошка и прочей чепухи я откопал две банки тушенки, – доложил он, блестя глазами, – так что у нас будет мясо. Немного, потому что, сами понимаете, две банки – все равно что ничего, но…

И тут они все услышали звук, который Илона Альбертовна поначалу приняла за хлопанье пробки, кое-кто из мужчин – за чиханье мотора, женщины – за неуместный шум… и только Кошкин сразу же догадался, что это такое.

– Черт! – выкрикнул он и ринулся к двери.

Вслед за ним побежали и все остальные. Ира сразу же вспомнила о Максе, испугалась, хотела всех опередить, но в суматохе у лестницы потеряла тапочку и ушибла ногу. Остальные меж тем уже успели унестись на второй этаж. Чуть не плача, кляня последними словами домашнюю обувь, которую она терпеть не могла, в отличие от шпилек, Ира заковыляла наверх, запуталась, вошла не в ту комнату, двинулась обратно, но вместо этого попала в ванную. Через пару минут она все-таки вышла на голоса людей, которые застыли у какой-то двери, не смея войти. По взглядам, которые встретили девушку, она сразу же почувствовала, что случилось худшее.

– Макс? – пролепетала она, входя в комнату, причем гости как-то все разом раздвинулись, чтобы пропустить ее.

Он стоял посреди комнаты с трясущейся челюстью, держа в руке пистолет, а возле батареи на наручниках обмякли два мертвых тела, в которых всадили не меньше шести пуль. Дмитрий Каверин и его жена.

– Макс, – пробормотала Ира, еще не очень сознавая, что произошло, но понимая, что все кончено, пути назад нет, а может быть, не было с самого начала. Макс повернулся и посмотрел на нее каким-то удивленным, пустым взглядом… и она вяло подумала, что этот взгляд ее пугает, что она никогда не видела у него такого лица, но по-настоящему ей все же не было страшно.

– Так, Макс, – вмешался Кирилл, выдвигаясь в комнату. – Хватит дурить. Отдай пушку.

Они с Кошкиным переглянулись и придвинулись ближе. Макс опустил глаза, посмотрел на пистолет, словно не очень понимая, что это такое. И двое мужчин как-то очень ловко окружили его, без заламывания рук и тому подобного, и капитан выдернул у него из руки оружие, а Кирилл аккуратно придержал за плечи.

– Спокойно, Макс, – предостерегающе сказал бизнесмен. – Хватит. Ты настоящий мужик, я тобой горжусь. Да что там – все мы тобой гордимся, кто бы там что ни утверждал про самосуд. Возьмешь себе лучшего адвоката, и все будет тип-топ. Может, даже условным отделаешься, чем черт не шутит. А если что, Ирка тебе передачки будет носить. Ведь будешь же? – обратился он к Ире.

– Да, – сказала она беззвучно. – Буду. – И заплакала.

Капитан меж тем рассматривал оружие, которое держал в руке.

– Это пистолет Толи? – спросил он. – Тот, который пропал? Так это вы его взяли?

Макс медленно покачал головой.

– Нет… Я был в сортире… и услышал шум… Я поднялся по лестнице… дверь была открыта. Я вошел и увидел их… А пистолет лежал на полу. Я его подобрал… Вот и все. – Он как-то жалко, беспомощно усмехнулся. – А вы что, решили, что я их убил?

Все только молчали и переглядывались.

– Психологическая травма, – пробормотала Лиза. – Бедный. Он не может поверить в то, что натворил.

– Значит, дверь была открыта? – мрачно спросил Кошкин, глядя на обвисшие на наручниках тела. – Я же запер ее! На два оборота!

Виктория нахмурилась.

– Наталья Алексеевна, – спросил Кошкин у домработницы, – у кого еще были ключи от этой комнаты?

– У хозяина, – ответила та и поглядела с испугом.

– Где они хранились?

– В его кабинете.

– Так. – Кошкин повернулся к Максу. – Вы взяли ключи в кабинете?