Клуб «Смоляная яма» не самое тихое местечко, он расположен в районе Мили Чудес, [33] четко на восток от Беверли Хиллз и четко на запад от тех районов, в которых вы не хотите оказаться в темное время суток. Пять долларов за вход, зато никто тебя не принуждает покупать напитки, поэтому обычно это местечко забито динозаврами и людьми всех мастей, которые колбасятся под ту музыку, которая нынче в моде.

Сегодня вживую какая-то группа играла ска [34] с характерным акцентом на слабых долях, и клуб был полон подростков из Беверли Хиллз, набравшихся по самое некуда, несмотря на цены. Танцы в основном представляли собой прыжки, иногда парами, но чаще группами. Да, мы не так танцевали, когда я был молодым, но уверен, что я тоже тогда выглядел совершенно по-дурацки.

Мы договорились с Бо встретиться в кабинке в дальнем левом углу клуба. Обычно когда я решаю не проводить вечер в одиночестве и выбираюсь в центр, то еду именно сюда. Разумеется, когда я пришел, доктор уже терпеливо ждал меня. Он был опрятно одет, в синюю рубашку свободного кроя, какие носили зимой плантаторы, пока не началась гражданская война и хлопок не стал дефицитом. Я проскользнул в кабинку и начал извиняться за опоздание…

— Да и не так уж ты и опоздал, — заверил он меня. — Я и сам только-только приехал. Движение здесь в одиннадцать вечера уже относительно свободное, но все равно похуже, чем в Нашвилле.

— В Нашвилле? — переспросил я. — Мне казалось, вы говорили, что живете в Мемфисе.

— Сейчас — да, — объяснил он после короткой паузы. — А в Нашвилле я вырос.

— А, понятно. Хотите базилика? — я жестом подозвал официантку, но Бо опустил мою руку.

— Никаких трав, — сказал он. — Я за рулем. А теперь перейдем к делу. Ты принес фотографии?

Я пододвинул снимки по столу прямо в руки доктора.

— Я велел сделать спектральный анализ, — сказал я, гордый тем, что правильно произношу этот термин и даже имею отдаленное представление, что он значит, — и мне было сказано, что все динозавры под масками — диплодоки.

Бо рассмеялся и бросил фотографии на стол.

— Черт, это я тебе и так мог сказать, сынок. Безо всяких новомодных анализов.

Ну, так скажи сейчас.

— А как вы это определили?

Доктор Борежар отложил отдельно три снимка и разложил их по столу. Указав на каждого из врачей — один с усами, другой с бородой и еще один между ними, — он покачал головой и ухмыльнулся:

— Этого я знаю. На всех трех снимках он в своей обычной маске, но с разными аксессуарами. Мне кажется, обычно он гладко выбрит…

Ага, доктор Бо владеет именно той информацией, которую я ищу.

— Так вы его знаете.

— И очень хорошо. Его зовут Картер, Брайан Картер, если не ошибаюсь, и он специалист в области палеонтологии.

— Он что, человек? — спросил я.

— Нет, он занимается фальшивыми останками.

Ага, вот как он связан с Цирцеей, по роду деятельности они вращаются в одних и тех же кругах. Должно быть, она связалась с Картером и убедила его помочь ей в воспитании строгой дисциплины среди прогрессистов.

— Отличный парень, — задумчиво добавил Бо.

— Отличный парень, который якшается с прогрессистами, — заметил я. — Вы рассказывали этому Картеру о вашей работе с Рупертом?

Бо слегка отвернулся, избегая моего взгляда.

— Я… возможно, упоминал, что еду в Лос-Анджелес поработать… Может, и имя Руперта назвал, но… Ну, профессиональные разговоры, надо приводить конкретные примеры… ты понимаешь…

Я мог бы рассердиться на старика, высказать ему, что безалаберное отношение к врачебной тайне стоило жизни молодому ти-рексу, но, как говорится, после драки кулаками не машут. Если Сэмюель причастен к смерти Руперта, то он и только он должен за это поплатиться.

— А остальные? — спросил я, пододвигая другие снимки так, чтобы ему было видно.

— Ну, по облику не узнаю, но я бы не удивился, если бы Картер воспользовался товаром, купленным на черном рынке. Этот парень никогда не любил правила.

Значит, Картер и есть ключ ко всей этой темной истории. Именно он рассказывал секте, где находятся заблудшие овечки, именно он придумывал, как убить их, не вызывая подозрений. Но если я найду этого парня в человеческом облике и применю фирменную методику допросов Винсента Рубио (читай: очень больно и никакого сострадания), то я точно сумею выяснить, что именно произошло с Рупертом и другими ребятами, и положу конец коварным замыслам, которые Цирцея и ее приспешники вынашивали долгие годы. Я остановлю прогрессистов, и они предстанут перед важными шишками из Совета Южной Калифорнии. Все будет кончено до конца сегодняшнего дня, а я смогу вернуться домой и целую неделю буду наслаждаться в супермаркете «Ральфе» в отделе свежих фруктов и овощей (и трав).

— Не думаю, что вы знаете, где мне его найти? — уточнил я у Бо. Он и так уже оказал мне всяческую помощь, но я имею дурную привычку выжимать все соки. — Ну, Картера.

Он уже собирался было покачать головой и дать отрицательный ответ, как вдруг я увидел искорку в его глазах.

— На самом деле, — сказал он, приподнявшись на стуле, видно было, что его волнение нарастает вместе с моим, — последнее, что я о нем слышал, — он финансирует раскопки неподалеку отсюда, в районе смоляных ям.