После непродолжительных уговоров Эрни, в основном из чувства вины, согласился проверить четыре имени из списка, а я взял оставшиеся пять. Первые два телефона не отвечали, но мне не захотелось оставлять сообщения родителям, которые, весьма вероятно, все еще горюют, касательно их детей, которых уже давно нет с ними. Нет необходимости сыпать соль на старые раны без весомой причины. Я набрал третий номер, прождал три гудка и собирался уже повесить трубку, как вдруг внезапно…

— Алло?

— Мистер Левитт?

— Что вы продаете?

— Ничего я не продаю, — ответил я.

— Ох, — сказал мой собеседник немного удивленным тоном. — Хорошо. Я не хочу ничего покупать. Вот купил вафельницу, а она мне не нравится.

— Я ничего не продаю, мистер Левитт. Меня зовут Винсент Рубио. Я частный детектив.

Какое-то мычание.

— Мне не нужен детектив. Я не стану покупать, — пауза. — Но если хотите, можете мне рассказать.

— Нет-нет, вы не поняли, — начал объяснять я. — Я ничего не предлагаю покупать.

— Они всегда так говорят.

— Кто?

— Торговые агенты. Они говорят, что ничего не продают, а потом начинают что-нибудь тебе впаривать. Я в день говорю по телефону шесть часов. Доволен ли я своими электроприборами? Не хочу ли я накачать себе мышцы на животе? Какие акции у меня уже есть? Все что-то продают. И вы тоже скоро начнете рекламировать ваш товар.

— Обещаю, не начну, — если он так уверен, что я тоже что-то стану ему втюхивать, то почему все еще со мной болтает? — Я просто хочу задать вам парочку вопросов.

— О чем?

— О Джее.

На том конце провода икнули. И тишина. Но на заднем плане я слышал звук телевизора, который во всю громкость транслировал какой-то рекламный ролик. Что-то очень интересное про набор ножей.

— Мистер Левитт?

— Я слышу вас, — сказал он после нескольких секунд молчания. — Готов поспорить, вы хотите продать что-то моему сыну. Но ему тоже ничего не нужно.

Я вышел из себя и, горячась, произнес:

— Я, как вам еще объяснить, не хочу вам ничего продавать. Я не торговый агент. Повторяю — нет — не торговый агент. Просто я хотел побольше узнать о вашем сыне. Каким он был, пока не… пока не умер.

Снова тишина. В этот раз я подумал, что, возможно, мой собеседник повесил трубку. Я несколько раз позвал его по имени, и теперь даже телевизора не было слышно. Я готов был уже признать свою неудачу и вернуть трубку на место…

— Хотите приехать ко мне домой? — спросил мистер Левитт. — Я приготовлю нам вафли.

Дом мистера Левита располагался в небольшом городке Саузенд Оукс. Это спокойное местечко примерно в сорока пяти минутах езды от Лос-Анджелеса. Зеленые холмы, доброжелательные соседи и поразительное отсутствие смога. С одной стороны жилище мистера Левита было каким-то первозданным, но с другой — захламленным. Дом был завоеван тысячами телевизионных рекламных роликов и забит всякой всячиной, включая гриль, машинку по отрезанию салфеток, аппарат для сворачивания ленточек в рулончик, прибор для автоматической покраски фасадов, переворачиватель гамбургеров, жаровню для цыплят, автообвязыватель и еще массу всяких изобретений, над которыми ребята из патентного бюро, наверное, ржали год или два. Но каждый сантиметр этих полубесполезных агрегатов и всего дома в целом сиял как хромированные детали новенького велосипеда.

— У вас симпатичный дом, — сказал я, войдя в дверь и едва не споткнувшись о скончавшегося робота, предназначенного для подачи закусок.

Мистер Левитт развалился в стареньком кресле в гостиной, а я присел на диван, обтянутый синим чехлом, который был покрыт каким-то скользким веществом, из-за чего трудно было усидеть на одном месте, не соскальзывая.

— Это защитный гель, — объяснил мне хозяин. — В прошлом месяце ко мне приходил один парень и продал его мне. Защищает чехлы от грязи. И делает их водонепроницаемыми.

— Понятно. Очень здорово.

И отвратительно. Как будто сидишь на вазелине. Хотя, скорее всего, это и есть вазелин.

Мистер Левитт поставил передо мной чай в специальной гироскопической [9] кружке, которую, как я помню, советовали приобрести в одной рекламе. Предполагалось, что так вам будет легче одновременно вести машину и попивать кофе. Если вы пребываете в неподвижной среде, то эта вещь абсолютно бесполезна, но поскольку моя задница не в силах удержаться на этом диванчике, то, возможно, мне эта кружка и пригодится.

— Я там вафли на кухне готовлю. А еще высушиваю фрукты. Если хотите, покажу.

— Нет, спасибо, — сказал я, но увидев, как омрачилось его лицо, исправился: — Давайте посмотрим.

Мистер Левитт оказался каким-то мелким динозавром, думаю, целофизис или компсогнат. И последние годы жизни наложили свой отпечаток, он съежился еще сильнее. Человеческая личина, надетая на его миниатюрное тельце, только подчеркивала чувство утраты. На лице пролегли морщины более глубокие, чем я видел на масках динозавров старше меня на двадцать лет. Возможно, мистер Левитт изготовил эти морщины на заказ в компании «Накитара», чтобы они соответствовали его горю. Я знал одну вдову, которая так сильно переживала из-за безвременной кончины мужа в результате трагического несчастного случая, что купила в шведской компании «Эриксон» шестнадцать комплектов мешков под глазами «Бетт Дэвис» и запихала все их под маску, в глазные впадины, чтобы внешность на все сто процентов отражала ее внутренние страдания.