— Ага. Сороковку отдал.

— Надо же, я больше вашего получаю, а вот позволить себе купить такую вещь не могу. Откуда доходы-то, Корякин?

— Честное слово, я нашел эти доллары.

— Не верю. Не верю, Александр. Всего лишь час я слушаю вас, а уже помереть от скуки можно. Ведь вы даже логично врать не можете.

— Я правда их нашел.

— Хорошо. А куда в таком случае везли магнитолы?

— Показать товарищу.

— Адрес товарища?

Корякин стушевался, стал усиленно тереть лоб.

— Ладно, и этого вы не помните. Тогда скажите мне вот что. — Лукьянов замолчал на какое-то время, затем спросил, четко разделяя слова: — Кто вам достал новую трудовую книжку и сделал в ней последнюю запись?

— К-как?.. — Корякин сжался, словно от удара, затравленно посмотрел на следователя. Пролепетал едва слышно: — Она… она здесь ни при чем. Это девушка моя. Она в кадрах работает.

— Хорошо, оставим пока эту тему, но если вы будете продолжать мне врать… Через кого вы купили магнитолы?

— Через Марту.

— Телефон?

Корякин, пытаясь вспомнить, потер лоб, и было видно, как дрожат его руки.

— Двадцать два… ноль три… сорок… кажется… — Он просительно посмотрел на Лукьянова. — Я-я забыл. Не помню. У меня он в записной книжке.

— У кого купили доллары?

— У девушки одной. Молоденькая такая. Мне ее Марта порекомендовала.

— Интересно… — Василий Иванович внутренне подобрался, уже более заинтересованно взглянул на Корякина, сказал: — Вот что, Александр, давайте по порядку. Начинайте с Марты.

— Ну, когда я в «Березку» устроился, то долго ничего не мог купить — валюта была нужна. А тут смотрю, женщина одна каждую неделю приходит и на сирты [3] дефицит скупает. Причем, видно, не для себя берет, один раз итальянских очков штук двадцать взяла. Ну я и познакомился с ней. Как раз магнитолы были, и я попросил се купить для меня одну.

— Сколько переплатили?

— По-божески. Правда, за это я обещал звонить ей, как только дефицит какой будет. Так и познакомились. Ну, прошло месяца два, наверное, и мне потребовалась валюта. Я спросил ее, не может ли она мне достать немного, но она сказала, что валюту не продает, однако у ней есть знакомая, которая может это сделать.

Корякин замялся, по щеке его от виска скатилась капля пота.

— Дальше.

— Ну а потом мне позвонили.

— Кто именно?

— Женский голос. И сказали, чтобы я в девять вечера стоял около пешеходного моста, что соединяет Приморский бульвар с Комсомольским. Ну я пришел. Жду. Время полдесятого уже, а никого нет. Когда же я собрался уходить, то ко мне откуда-то сбоку подошли две женщины, поздоровались и сказали, что они от Марты.

— Как их зовут?

— Одну — Мила, а вторую — Надя.

— Обрисуйте их, пожалуйста.

— Ну Надя, пухленькая такая девчонка, симпатичная, лет двадцать пять. Блондинка. Знаете, такие нравятся мужчинам лет пятидесяти. Но… какая-то она искусственная, что ли. А вторая — Мила. Это интересная женщина лет сорока, может, чуть меньше. Черные волосы. Когда мы расставались, то Мила сказала, чтобы я записал Надин телефон, мол, потребуется валюта — звони.

— Вы их встречали еще?

— Нет. Правда, как-то позвонила Мила, спросила, не нужна ли валюта. Я отказался, уж очень дорого она заломила.

— Когда состоялась ваша встреча?

— В январе, кажется.

— Опознать вы их могли бы?

— Да, да, конечно, — обрадовался Корякин.

— Номер телефона Нади?..

…Когда Корякина увели, Василий Иванович прочитал еще раз протокол допроса, задумчиво пососал свою пухлую губу, затем снял телефонную трубку, набрал номер.

— Нина Степановна? Лукьянов беспокоит. Тут я сейчас вашего подопечного допрашивал, Корякина, так он назвал трех женщин, с которыми якобы вел валютные операции. Одна из них — блондинка. Не интересуетесь?

В мембране зарокотало что-то, довольный Лукьянов благодушно ухмыльнулся, сказал барственно:

— Тогда записывайте. Марта. По-видимому, спекулянтка. Была частой посетительницей валютного магазина, однако последние два месяца Корякин ее не видел. Теперь дальше. Некая блондинка Надя и интересная черноволосая женщина по имени Мила. В январе продали Корякину крупную партию валюты. Надин телефон…

Когда в мембране послышались короткие гудки отбоя, Гридунова аккуратно положила телефонную трубку на рычажки, повернулась к сидящему за соседним столом Пашко, сказала задумчиво: