— Вы? — спросил он по-русски. — Слушайте меня внимательно.

— Почему я должен вам верить?

— А что вам еще остается! — почти крикнул он зло. — Вас обвели вокруг пальца, как сосунка? Вы… Все лишнее уничтожить. Понятно?

— Уже.

— Тогда надевайте мой халат и слушайте. В кармане все документы, адрес нашего консула. Вы сядете в машину.

— А вы?

— Буду здесь.

— Как же?

— Надевайте халат немедленно! Я сам буду выкручиваться.

— Но…

— Живей! Надевайте!

Я надел халат, он взял в передней шляпу хозяина и вышел за мною следом.

— Подайте мне бутылки. Берите у меня деньги. Да кланяйтесь мне, кланяйтесь… не так низко.

Я сел за руль. Он, держа в руках четыре бутылки с молоком, пошел в дом.

Непонятный, легкий, как щелчок, ахнул вдали выстрел.

Он упал, я бросился к нему. Он крикнул:

— Уходите!

Я приподнял его. Перекошенный от боли, он сказал:

— Беги, или я дам тебе в морду.

Над нами опять просвистела пуля. Другая пробила кузов машины. Белая струйка полилась на дорогу. Он потерял сознание, сказав что-то вроде «поздно».

Мы уложили его на диван. Хозяйка бинтовала ему бок, пла-

кала и молилась.

Он открыл глаза.

— Вам нужен доктор, — плакала женщина.

— Хозяюшка, дорогая, спасите его, — сказал он ей по-английски, — ради самого бога. Помогите удрать, когда стемнеет… А доктор… потом.

Он бредит. Ему нужен доктор. Я пойду найду врача… Только дневник… Старый мой товарищ, ты никогда не покидал меня. Дай-ка я что-нибудь нарисую тебе на память…

…прощай, друг