— О чем ты думаешь? — спросила Элисон.

— Думаю, что земные мужчины, увидев такую, как ты, были бы вне себя от восторга.

— Мы всегда ждем наших господ, — промолвила она с улыбкой.

Я прислушался к звукам музыки и шуму таверны, доносившимся из-за занавеса. Любой, кто уводил девушку в альков, имел право пользоваться ею, как и сколько пожелает. Она принадлежит клиенту до тех пор, пока тот не сочтет нужным вновь раздвинуть занавески. Ну а после закрытия таверны хозяин, проводив посетителей, привязывает девушку к кольцу или запирает в конуре.

— Думаешь, быть рабыней ужасно? — спросила Элисон.

— Ничего я такого не думаю.

— Тогда ты понимаешь, что для природной рабыни допустимо стремление удовлетворять свои природные, естественные потребности?

— Понимаю, — ответил я.

— И уж конечно, господину не зазорно пойти навстречу ее желаниям. Разумеется, он ничего ей не должен, но может по доброте своей снизойти до нее.

— Это уж как ему заблагорассудится, — сказал я.

— Разумеется, — торопливо подтвердила Элисон, — ведь рабыня ни на что не имеет права.

— Но из того, что ты, Элисон, являешься прирожденной рабыней, отнюдь не следует, будто все земные женщины таковы.

— Все девушки, что были скованы со мной одной цепью, оказались таковыми.

— Это ничего не доказывает.

— Полагаешь, в нашей партии по чистой случайности собрались редкие, необычные особы?

— Не знаю, — ответил я, пожав плечами.

— Все мы были самыми обыкновенными земными женщинами, — заявила танцовщица.

— Может быть, так, а может быть, и нет.

Элисон улыбнулась.

— Ты давно поняла свою рабскую природу? — спросил я.

— Давно, — ответила она, — можно сказать, еще девочкой. В фантазиях я воображала себя игрушкой в постели сурового господина, но думала, что это извращение, предаваться которому можно только втайне. Но потом меня доставили на эту планету. Здесь я открыто ношу ошейник и, не таясь, преклоняю колени перед моими хозяевами.

— Что верно, то верно, — сказал я.

— Разве господин недоволен этим?

— Ничуть. Мне даже нравятся твои причуды. Они делают тебя идеальной рабыней для наслаждений.

— Но ты не хотел бы, чтобы все женщины были похожи на меня?

— Нет, этого бы я не хотел.

— А что, если бы такими оказались все?

Я взглянул на нее сердито.

— А может быть, — высказала догадку Элисон, — ты хочешь, чтобы только одна девушка походила на меня?

— Нет, — отрезал я.

— Ну, а если бы она все-таки была именно такой?

Я закрыл глаза. Мысль о мисс Беверли Хендерсон в качестве рабыни для наслаждений будила во мне, надо признаться, невообразимые эротические фантазии. С трудом взяв себя в руки, я выбросил Беверли из головы. О подобных вещах мне не следовало даже думать.

— Не отказывай женщине в том, чего требует ее природа! — сказала Элисон.

— На колени перед плетью! — взревел я, и девушка, дрожа от страха, пала ниц, зарывшись лицом в мех и сложив запястья крест-накрест, как будто они были связаны. Я возвышался над ней с плетью в руке.

Плеть взвилась… и была сердито отброшена мною в сторону. Я присел и, взяв Элисон за волосы, приподнял ее голову. Она тянулась ко мне губами, но я удерживал ее на расстоянии и разрешил прикоснуться к себе, лишь когда ее глаза наполнились слезами.

— Спасибо, господин, — прошептала девушка.

Ну что ж, в конце концов, она была истинной рабыней, и я позволил ей услужить мне.

— Мне пора уходить, — сказал я.

— Господин разыскивает какую-то определенную рабыню, верно? — спросила она.

— Может быть, — ответил я.

— Не позволяй ей забывать, кто она есть, — сказала девушка.

— Мне пора уходить, — повторил я.

— Возьми меня еще раз, — взмолилась она.

Так оно и вышло. Потом наконец я поднялся на ноги, расстегнул застежки и раздвинул кожаные шторы. Таверна уже опустела и была закрыта для посетителей.

Я обернулся и снова взглянул на Элисон. Та, уже успев надеть украшения, стояла на коленях в позе рабыни для наслаждений.

— Мне трудно думать о тебе как о женщине с Земли, — сказал я.

— Я всего лишь горианская рабыня, — возразила Элисон.

— Ты хорошо танцевала, — похвалил я.

Из боковой двери появился служитель и, щелкнув Элисон пальцами, приказал:

— Ко мне, девка.

— Слушаюсь, господин.

Поднявшись с колен, она торопливо подбежала к нему, и он взял ее за плечо.