— Это может являться следствием отсутствия в развитии млекопитающих стадии куколки, когда единственное, что можно делать,— пассивно слушать и учиться.— Йейкарпилал накопил богатый запас знаний о людях и имел обширный личный опыт изучения привычек своеобразных созданий.

— О дыре в ограде необходимо доложить, и ее починят,— сказал Нилвенгерекс, снова взглянув на представителя Великого Совета.— Не для того, чтобы лишить транксов возможности бродить за пределами запретной зоны, а чтобы оградить нас от любопытных и потенциально опасных землян. Повторение инцидента с Амазонским ульем никому не нужно.

— По крайней мере, не мне,— с чувством согласился Джошумабад. Затем обернулся.— Уже поздно, и мне не хотелось бы, чтобы темнота застала нас за пределами комплекса. Может, вы оба и в состоянии сохранять спокойствие в здешнем мире даже ночью, но я — нет,— его усики бесцельно задвигались, выдавая волнение.— Однако, несмотря на подобное отношение людей к транксам, доклады свидетельствуют, что те из вас, кто работает здесь, испытывают удовольствие от общения с людьми.

— Так и есть,— подтвердил Нилвенгерекс— Просто у них избыток энергии, который они не умеют применять с пользой. По мере того как взаимоотношения станут ближе, некоторые наши специалисты предположительно смогут помочь им в этом.

— Если наши взаимоотношения станут достаточно близкими,— мрачно напомнил Джошумабад.— Значит, избыток энергии, ты говоришь?

— Не я,— поправил Нилвенгерекс.— Наши студенты, изучающие инопланетную психологию. Хотя я ни в коей мере не оспариваю подобное мнение.

— Крри!к, по крайней мере, энергичный нрав помогает людям. Они быстро развиваются.

— Только в плане технологий,— сказала молчавшая до этого Йейкарпилал.

Джошумабад удивленно взглянул на нее.

— Твои слова категоричны, но не подкрепляются жестами. Что ты имеешь в виду?

Вторая по старшинству среди представителей Великого Совета на Земле мягко взглянула на него.

— Ты же видел, как среагировала взрослая особь на наше общение с личинкой. Неважно, имеем ли мы дело с молодежью или со взрослыми специалистами, или просто с тем и, кто хочет помочь нам наладить связи с их расой. Любое общение с людьми, успешно оно проходит или безуспешно, с энтузиазмом или формально, есть надежда что-либо извлечь из него или нет, всегда имеет одну и ту же особенность. Иногда земляне могут проявить душевную чуткость, иногда — полное невнимание, но они никогда не бывают равнодушными.

Джошумабад смущенно обернулся к Нилвенгерексу, ища объяснений.

— О чем она говорит?

— Люди,— сказал специалист,— действительно достигли больших успехов в области технологий. Даже краткого обзора их истории достаточно, чтобы понять — они преодолели исключительные трудности в борьбе за свое нынешнее положение. Они сохранили свою планету и колонизировали другие. С этой точки зрения выводы Йейкарпилал бесспорны. Не надо быть профессиональным ксенологом, чтобы это увидеть.

— Увидеть что? — нетерпеливо спросил Джошумабад.

— Они несчастны,— объяснил Нилвенгерекс, спокойно глядя на него.

Министр Салуафата нисколько не нервничал, направляясь на встречу с пайтарами. После общения с исключительно рассудительными, но притом совершенно гротескными с виду транксами он не испытывал дискомфорта, сидя за столом переговоров с существами, больше напоминающими «суперзвезд» трехмерки, чем инопланетных послов. Министр приготовился к переговорам, и ничто, кроме результата встречи, его не волновало.

То были не совсем обычные переговоры. На карте стояло нечто большее, чем предварительные соглашения о культурном обмене или свободе передвижения. Подобными вопросами занимались его помощники и другие дипломаты второго эшелона. Нечто более важное требовало персонального участия Салуафаты, чья внушительность вполне соответствовала порученному ему делу.

Определение «внушительность» относилось не только к его уму, но и ко внешности. Министр отличался не просто крупным телосложением — он был огромен. Фигура, унаследованная от полинезийских предков, в ширину казалась почти такой же, как и в высоту, и жира в объемистом теле содержалось весьма немного. Некоторые коллеги и подчиненные называли министра ходячей затычкой для дверей. Однако его специальность состояла в том, чтобы затыкать не двери, а кризисы, улыбаясь при том во весь рот и сбивая с толку настороженных партнеров по переговорам. Размер его улыбки мог сравниться с лагуной перед фасадом его дома на острове. Если этого оказывалось недостаточно, он мог спеть одну-две песенки потрясающим фальцетом, неизбежно вызывая у собеседников улыбки и смех.

Садясь за стол, Салуафата напоминал кита, который пошел вспять по тропе эволюции и вновь обрел ноги. Его личный секретарь Аймир занял место слева, а место справа досталось заместителю генерального секретаря по межпланетным отношениям Мэндэн ХоОдам. На столах перед делегатами стояли графины с охлажденной водой и хрустальные вазочки кобальтового цвета, наполненные ореховым ассорти. Насколько удалось выяснить, пайтарам больше всего нравился именно этот вид земной пищи.

В разных концах комнаты торчали охранники, у которых не было заметно никакого оружия.