— Около двадцати двух тысяч, как предполагается, обгорели или получили другие повреждения, делающие опознание невозможным.— Хотя молодому ученому, как и всем его коллегам, приходилось каждый день иметь дело с подобной информацией, легче ему не становилось. Шестьсот… тысяч… Это не поддавалось никакому разумению.

Что касалось двадцати двух тысяч пропавших без вести, они не входили в официальные списки погибших. По ним не отслужат заупокойную, и памятник на их могиле будет безымянным. Ли видел уцелевшие записи, картины и рисунки в школах и домах. Лица погибших чередой проплывали перед ним: открытые глаза ни в чем не повинных людей, не ведающих, какая судьба им уготована. Тяжесть от осознания их смерти была огромна.

Внезапно ему захотелось убежать отсюда. С него хватит. Пусть кто-нибудь другой поиграет в героя. Пусть великую загадку откроет кто-то более проницательный, чем он, обретя тем самым великую славу. С трудом встав на ноги, Ли посмотрел на трудолюбивого транкса, который методично продолжал свою работу.

— Все. С меня хватит. Я сделал все, что мог. Я собираюсь подать заявление об уходе. Не могу здесь больше находиться,— сказал Ли. Вид работающего транкса помогал ему не видеть окружающего хаоса и разрушений, не слышать возникающих в его сознании криков умирающих и не видеть перед собой их лиц, беспомощных и испуганных.

Релдмуртинджек оторвался от работы. Сердцевидная голова транкса повернулась в сторону человека, оглядев его с ног до головы. Хитиновое тело ученого тускло поблескивало в свете, проникающем через разрушенные перекрытия.

— Соседство с душами погибших начинает на тебя воздействовать?

— Что-то вроде.— Ли, оглядевшись, не смотрит ли кто-нибудь из работающих поблизости коллег-землян, понизил голос: — Я надеюсь, ответ найдет кто-нибудь из ваших. Из транксов.

Релдмуртинджек жестом выразил удивление, хотя знал, что человек, по всей вероятности, недостаточно знаком с языком жестов, присущим транксам, чтобы понять смысл движения.

— Почему? Какое это значение имеет по сравнению с собственно решением проблемы?

— Потому что я не хочу думать, будто это сделал кто-нибудь из вас. Даже воображаемая группа фанатиков. Потому что мне понравилось общаться с тобой и твоими соплеменниками. Потому что, в отличие от моих ни в чем не уверенных и всех подозревающих коллег, друзей и родственников, я хочу, чтобы отношения между нашими расами развивались,— он протянул руку к гладкой, блестящей голове инсектоида.— Потому что ты мне нравишься.

Развернув свое негибкое тело настолько, насколько мог, Релдмуртинджек коснулся человеческой руки усиками. Это был жест приветствия и прощания, получивший распространение среди общающихся между собой млекопитающих и инсектоидов. Он позволял компенсировать простительную для людей нехватку сенсорной чувствительности. Улыбнувшись, Ли развернулся и пошел в сторону землян.

Релдмуртинджек еще мгновение смотрел на него, затем вернулся к работе. Как всегда, труд был монотонным, утомительным и безнадежным, но он понял, что ему как транксу он дается легче.

Неуклюже вывалившийся из плюс-пространства рядом с Аргусом-7 небольшой потрепанный корабль выглядел весьма неказистым с точки зрения современного космического кораблестроения. Параболический отражатель плюс-пространственного двигателя был установлен из рук вон плохо, что говорило о низком техническом уровне изготовившей его цивилизации. Признаки борьбы творцов аппарата с нехваткой соответствующих технологий усматривались и на корпусе. Корабль в подметки не годился любому из тех, что изготавливали земляне, транксы или а-анны.

Но он не был заброшенным. Он двигался, им управляли его создатели, которые имели право гордиться достижениями своей науки. Маленьким, но вполне ощутимым успехом своей цивилизации.

Аноп-пата не пользовались широкой известностью среди рас, освоивших межзвездные перелеты. Они населяли одну-единственную звездную систему, называя свое солнце Анатой, по имени Высшего Существа, которое, по легенде, было их предком. Они не имели снаряжения для исследований в глубоком космосе и запускали не более одного-двух кораблей одновременно, чтобы поддерживать отношения с куда более могущественными разумными существами, населяющими этот рукав Галактики. Люди знали о них, по большей части, от транксов, которые поддерживали отношения с аноп-пата уже около ста лет.

Аноп-пата не отличались высокомерием и не представляли ни для кого угрозы, считая поддержание даже формальных взаимоотношений с другими расами слишком обременительным для своих сил и ресурсов. Хотя они могли бы стать легкой добычей для таких агрессивных существ, как а-анны, весь их мир и его окрестности не стоили усилий, которые пришлось бы потратить на его завоевание. Такая очевидная никчемность стала залогом их независимости.

Временами они посылали один из немногих имевшихся у них межзвездных кораблей в исследовательские полеты. Они не искали ресурсов, которые все равно не смогли бы разрабатывать, или миров, которые не в состоянии были бы заселить. Просто, как и все разумные существа, они отличались любопытством, пусть и несколько боязливым. Привал заинтересовал их не потому, что с колонией землян на этой планете случилась беда, а просто потому, что мир находился в пределах ограниченного радиуса действия их кораблей. Конечно, они знали о произошедшей здесь катастрофе. Любая раса, овладевшая техникой перемещения в плюс-пространстве или минус-пространственной связью, знала о случившемся.