Впереди показалась дверь палаты. Пайтар посмотрел на нее, потом обернулся к Надуровиной и улыбнулся.

— Эти люди охраняют нас или человека внутри?

— Они охраняют его. Вы, я думаю, понимаете, как сильно нас интересует, что он сможет рассказать о гибели мира, в котором жил.

— И что же он рассказал вам?

На лице, достойном античной статуи, не отразилось ни малейшего беспокойства, в движениях не было ни намека на волнение.

Военный психиатр улыбнулась в ответ.

— Вы сможете спросить его об этом сами.

Они прошли идентификацию у охранников, и им разрешили войти.

— Думаю, он вас заинтересует.

Опять никакой видимой реакции. Да и могла ли она надеяться на что-то другое? Надуровина вошла первой.

Мэллори сидел на кровати. Цзе — рядом на стуле. За прошедшую неделю такая картина уже стала привычной для Надуровиной. За это время пациент прибавил в весе и начал восстанавливать утраченный мышечный тонус. В чем была большая доля заслуги медсестры, беззаветная преданность которой своему пациенту превосходила все желаемое.

Вот и он, момент противостояния.

Надуровина почти физически ощущала множество взглядов, устремленных на мониторы, соединенные с многочисленными скрытыми камерами, установленными в комнате. Множество людей внимательно смотрели и ждали, что же произойдет.

— Доброе утро, мистер Мэллори и мисс Цзе. Я надеюсь, вы не обидитесь, что я привела к вам гостя.

Мэллори перевел взгляд на них. Он увидел пайтара. И, что более важно, пайтар увидел его. Надуровина затаила дыхание, готовая вмешаться, отпрыгнуть в сторону или позвать подмогу, если что-нибудь произойдет. Она не знала, чего можно ожидать в такой ситуации. Никто не знал. Ей оставалось только надеяться, что при предварительном обсуждении нынешней операции со своими коллегами они предусмотрели и проанализировали все возможные варианты развития событий.

Они ошиблись.

— Пайтар,— сказал Мэллори. Его голос был спокойным и бесстрастным. В нем не прозвучало ни капли страха или паники.— Здесь,— он перевел взгляд на психиатра, и на его лице проявились хоть какие-то эмоции. Он улыбнулся.— Еще один из ваших тестов? Решили немного поэкспериментировать?

— Дмис— член делегации, разместившейся в Ломбоке,— представила она гостя.— Он настоящий пайтар, а не загримированный актер.

— Я уже понял.

Стал ли его тон несколько мрачнее, или Надуровина просто приписала пациенту то, что ожидали увидеть она и ее коллеги?

— Я знаю, как выглядят пайтары.

Когда инопланетянин двинулся в сторону кровати, она напряглась, но не сдвинулась с места. Надуровина знала, что за стеной сидит отряд до зубов вооруженных коммандос, которые автоматически перешли на полную готовность с появлением здесь инопланетянина. Она расслабилась лишь тогда, когда Дмис остановился в ногах кровати.

— Итак, вы и есть тот самый человек, который выжил во время возмутительных событий, произошедших на Аргусе-5?

— Правда. Я так и сделал.— Мэллори твердо встретил непроницаемый взгляд инопланетянина.— И видел, что там произошло.

Пайтар сделал неуловимый жест, значения которого не понял никто из находившихся в комнате.

— Мои соплеменники очень озабочены тем, что там случилось.

Мэллори сжал губы в одну тонкую линию. Надуровина не заметила дрожи в его движениях. Глянув на приборы, отслеживавшие состояние пациента, она увидела, что их показания незначительно изменились. Достаточно слабо, чтобы не принимать это во внимание.

— Я уверен, именно так.

— Что же вы там видели?

Сидя рядом с Мэллори, Цзе спокойно следила за беседой, положив руку на его предплечье. Мэллори приподнялся, его лицо приняло рассеянное выражение.

— Я не совсем уверен… О да, припоминаю. Видите ли, я видел там ваших соплеменников,— сказал он, еще раз фальшиво улыбнувшись.

Лицо пайтара окаменело? В этом психиатр не могла быть уверена. Она стояла в стороне и наблюдала за тем, что походило на шахматную партию. Только фигуры в ней были живые.

— Да, точно. Ваши соплеменники. Теперь я вспомнил совершенно отчетливо. Они убивали всех подряд. Разрушали все, что могло бы зарегистрировать или каким-либо другим образом дать понять, что это сделали именно они. Ваши соплеменники работали очень аккуратно. Очень аккуратные ублюдки.

— Будьте добры, мистер Мэллори! Дмис — дипломат, один из представителей пайтаров на Земле,— сказала Надуровина. Она решила, что настало время играть ту роль, которую она для себя разработала.

— Это нонсенс, док. О какой дипломатии может идти речь, когда дело касается пайтаров?

Выражение лица инопланетянина не изменилось. Пациент, казалось, не расстроил, а заинтересовал его.

— У вас очень хорошее воображение, мистер Мэллори. И изобретательное. Пайтары не убивают. Только в целях самозащиты. Я не врач, но думаю, что ужасные испытания, которым вы, безусловно, подверглись, должно быть, расстроили ваш рассудок. Я не знаю, почему мои соплеменники фигурируют в качестве объекта ваших галлюцинаций, но это не очень льстит мне.