Как только все высадились, Элвин немедленно отделился от остальных и начал оглядываться по сторонам, пытаясь найти ориентиры, которые он смог припомнить. Если ремонтный корабль стоял именно так, как раньше его шлюпка, то на сорок градусов вправо должен находиться холм, похожий на сломанный зуб. Повернувшись в нужном направлении, он с удовлетворением обнаружил ориентир именно в том месте, где и ожидал его увидеть, и совсем таким, каким он его запомнил. Примерно в пятидесяти метрах от того места, где он сейчас стоял, должен быть неглубокий кратер. Когда он начал по памяти отсчитывать шаги, за ним на некотором расстоянии последовали остальные. Никто не наблюдал за его продвижением более напряженно, чем Ирен Цзе.

Кратер оказался несколько дальше, чем ему запомнилось, но, бесспорно, это был нужный кратер. Чтобы окончательно убедиться, он измерил шагами его диаметр. Примерно семь метров. Воспоминания выстраивались в одну линию, как выигрышные номера в лотерейной машине, и должны были закончиться маленьким, размером не больше ногтя, джек-потом. Обернувшись, он посмотрел на повисший над поверхностью корабль, чтобы сориентироваться, и мысленно провел линию от судна к холму в форме зуба. Подойдя к полуметровой кромке кратера, посмотрел вниз. Здесь полагалось лежать большому плоскому камню треугольной формы, который он сам туда положил, выбрав именно из-за формы.

Камня не было.

Нахмурившись, он прошел вдоль края кратера вправо. Ни следа оставленного им маркера. Пройдя примерно пятую часть окружности кратера, Элвин вернулся в исходную точку и двинулся в другую сторону. Цзе подошла, чтобы присоединиться к нему. Сейчас они могли позволить себе только такую близость. Любое сказанное ими друг другу слово услышала бы вся группа высадки, вся команда ремонтного корабля и все те, кто стоял на мостике дредноута.

— Она здесь,— сказал Мэллори после долгой паузы. Они смотрели друг на друга, почти касаясь стеклами шлемов.— Я знаю, она здесь.

— Конечно,— ободряюще ответила она.— Вполне естественно, что ты немного запутался. Прошло много времени, да и мысли твои были заняты совсем другим, когда ты ее прятал.

— Я не запутался! — Увидев, что она вздрогнула, он поспешил извиниться.— Правда, я ведь точно помню это место. Я могу запутаться в словах, но не в действиях. Все вокруг такое же, как и запомнилось мне.— Обернувшись, он проверил местоположение ремонтного корабля, потом посмотрел на выщербленную скалу и на сам кратер.— Все правильно. Все на своих местах, кроме проклятого камня.

— Какого камня? — терпеливо спросила она.— Я помогу тебе найти его,— она бросила взгляд в сторону остальных.— Мы все тебе поможем.

Мэллори задумался. Этот камень был его возможностью оправдаться, и он очень хотел найти проклятую штуку. Но маркера не оказалось там, где он его оставил. Может, он что-то забыл? Или вообще просто выдумал камень? Может… может, пайтар, который приходил в госпиталь, был прав, и его мозг создает замысловатые образы, чтобы закрыть зияющую дыру в самом себе?

Паника начала захлестывать его, как приступ рвоты.

— Хорошо, согласен. Почему бы и нет. Пусть все посмотрят. Важно не то, кто найдет камень, а то, что его вообще найдут, правда?

Нежно улыбнувшись, Цзе ободряюще кивнула. Вокруг собрались члены команды.

— Мы ищем плоский камень, примерно вот такого размера,— Мэллори показал руками величину камня.— Около восьми сантиметров толщиной. Других особых примет нет.

— Какого цвета? — спросил один из техников.

Мэллори усмехнулся.

— Посмотрите вокруг. У нас выбор между темно-серым и еще более темно-серым. Важен размер.

Команда разделилась. Одни пошли влево, другие вправо. Пройдя по периметру кратера, они встретились на его противоположной стороне и снова разошлись, продолжая двигаться по кругу. Потом снова сошлись на том самом месте, откуда начали поиски. Их начало охватывать недоверие.

— Есть еще какие-нибудь ориентиры? — спросила Надуровина как можно спокойнее. Не имело никакого смысла слишком давить на пациента или в чем-то его обвинять. Расстроить этого человека означало только усугубить его состояние.

Она могла и не заботиться об этом. Мэллори уже и сам был расстроен. На его лице застыло напряжение.

Если он выдумал, будто спрятал моллисферу, он мог выдумать и сам факт наличия записи. Если он выдумал факт наличия записи, что еще он мог придумать? Причастность пайтаров к катастрофе? Конечно, опустошенный Привал был достаточно реален. Доказательства произошедших ужасов в изобилии имелись на планете, висящей над горизонтом на другой стороне луны. Неужели под воздействием невероятного психологического шока он заполнил пустоту в своем сознании плодами буйной фантазии, вообразив то, чего никогда не было? Значит, это являлось лишь продуктом взбудораженного воображения, а не четким, холодным отчетом?