Проехав ещё немного, друзья выехали на большую дорогу. Вокруг по-прежнему было ни души.

Сверившись по карте, принц предположил, что дорога ведёт в Черканде и Джисбарле — южный и северный города Лесов чёрных сваргов.

Ненавистный лес стал светлее и гостеприимнее; появились съедобные ягоды и ручейки, цвет и запах воды в которых не внушал опасения получить на завтрак несварение, а на обед — смерть от почечных колик. А потом дорога и вовсе вывела их к берегу небольшого озера.

— Все, привал! — решила принцесса. — Не могу больше трястись в седле. Перед глазами — красные круги, да и голова идёт кругом.

Она соскочила на землю и подошла к воде.

— Надо же, чистая! — удивилась Стелла.

Ей захотелось искупаться; за всю свою жизнь она не чувствовала себя такой чумазой. Но сейчас не время и место, поэтому придется ограничиться поверхностным омовением при свидетелях противоположного пола — пусть даже этот свидетель — твой друг.

— Что ты задумала? — наблюдая за ней, поинтересовался Маркус.

— Да ничего такого, во всяком случае, совсем не то, что ты подумал. — Она больно щёлкнула его поясом по спине: пусть даже не рассчитывает. — Я просто хочу искупать лошадь.

Вода оказалась прохладной, но приятной.

Пожухлые белые кувшинки склонили над озером тяжёлые головки; по берегам, в густых зарослях, гнездились маленькие красные птички — единственное яркое пятно в тёмном лесу.

Стелла задорно смеялась и, по пояс забравшись в воду, норовила окатить друга с головы до ног. Кончилось это тем, что она сама чуть не оказалась под водой.

Из леса донеслось жалобное мычание. Принцесса обернулась и увидела дикого быка. Стелла поспешила к берегу, но не успела: животное уже бросилось в озеро и поплыло к ней.

— Что же делать? Я не смогу с ним справиться, — лихорадочно думала девушка, отступая все дальше и дальше в воду и моля богов помочь ей. Вода была уже ей по горло.

Но бык, казалось, и не собирался нападать, а искал у неё защиты: он грустно мычал и тыкался мордой в ее руку, словно новорожденный телёнок. Он был, как ребёнок, бедный испуганный ребёнок, и не вызывал ничего, кроме жалости.

— Стелла, ты в порядке? — крикнул Маркус. Бык загнал его на противоположный берег.

— Пока да, — стараясь не делать резких движений, ответила Стелла.

В поле зрения появились сварги; их было великое множество. Теперь принцесса поняла, чего боялся бык, и ее собственные страхи резко возросли в математической прогрессии.

Сварги кружили по берегу, подходили к самой воде, пробовали ее лапами, но нападать не спешили. Вытянувших в одном направлении, узкие черные морды жадно ловили воздух.

Отогнав волков к лесу, из стаи вышел Ольхон.

— Опять он! — прошептала девушка. Он и тогда не казался ей дружелюбным, а теперь и вовсе напоминал грозовую тучу.

Вслед за стариком на берегу показался всадник на драконоподобном коне; скелет такого же животного принцесса видела возле Города мёртвых. При виде быка из рогатой морды скакуна вырвалось громкое хриплое ржание. Конь загорцевал, забил копытом, выпуская из ноздрей тонкие спирали дыма. Успокаивая, всадник похлопал его по холке и принял из рук Ольхона длинное чёрное копьё. Он собирался метнуть его в загнанную в ловушку жертву, когда Стелла, инстинктивно, безотчетно, обняла быка за шею и закричала:

— Кто бы Вы ни были, не делайте этого!

Зачем она это делает, зачем заслоняет собой какое-то животное? Она ведь сама заядлая охотница — и вдруг такие сантименты. Но бык так смотрел на нее, так умолял — будто перед ней не обычная скотина, а человек. Дышит так шумно, часто, дрожит за ее спиной.

Ее неожиданные действия, казалось, на миг парализовали группу на берегу. В воцарившейся тишине ударами молота билось собственное сердце.

Бык прижался к ней; в его глазах явственно читалось: «Пожалуйста, не отдавай меня им!».

А потом тишина рухнула, оборвалась, словно лопнувшая струна — всадник сбросил с лица капюшон.

— Что? Ты что-то сказала?

Колючий взгляд мурашками разошелся по телу. Девушка даже на мгновение потеряла равновесие — будто её обдало сильным потоком раскаленного воздуха. Чуть не захлебнувшись, она судорожно ухватилась за быка и кое-как вернула туловищу вертикальное положение.

— Ольхон, с каких это пор у смертных появилось право голоса?

Всадник подъехал вплотную к воде. Гладь озера дрогнула, от ног драконоподобного коня разошелся зигзаг из тонкой корочки льда. Пальцы наездника, сжимавшие копье, подрагивали, будто он размышлял, стоит ли ценой жизни принцессы довести начатое дело до конца.