Сергей резко встал, чуть не уронив стул, подошел к неподвижно лежащему все в той же позе Диме, потряс его за плечо:

– Просыпайся! Слышишь? Просыпайся, Димитрий, конец света наступает!

Дима поморщился, пошевелил губами; видно было, как под веками у него, увеличенными очками, беспокойно дергаются глазные яблоки.

– Давай! Давай! – Сергей усилил натиск.

Дима попытался повернуться на бок, лицом к спинке дивана, но Сергей удержал историка, зажал ему нос, мешая дышать. Дима задергался, затряс головой, что-то промычал и наконец открыл туманные, разъезжающиеся в стороны от переносицы глаза. Сергей потянул его за плечо, усадил, громко пощелкал пальцами прямо перед его лицом.

– Перестань, Ирка, – слабым голосом, морщась, пролепетал Дима. – Сейчас ты у меня… заработаешь…

– Это ты сейчас у меня заработаешь! – Сергей вновь начал трясти его за плечо.

Через несколько минут Дима пришел в себя настолько, что узнал Сергея, вспомнил помощницу Лондара и почти сразу же осмыслил ситуацию.

– Попались на приманку Казачка, – сказал он, оглядев свои и Сергея наручники, комнату и задержав взгляд сначала на закрытом ставнями или щитом окне, а потом на двери. – Конечно же, заперта. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Разумеется, – кивнул Сергей.

Дима прижал руки ко лбу, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

– Ф-фу… Голова кружится… – Он поднял глаза на Сергея. – Что ж, может, это и к лучшему. Все к лучшему в этом лучшем… Ты ведь, насколько я помню, разделяешь этот тезис. Ну вот, придется нам просто подчиниться обстоятельствам, тем самым избавив себя от необходимости принимать решение. Очень даже удобно и спокойно. В данном случае Казачок является тем фактором, который формирует дальнейшую судьбу нашего участка пространственно-временного континуума, а нам, как положено, отводится роль наблюдателей. Мы же не в силах остановить землетрясение или воздействовать на солнечную бурю? Значит, придется просто наблюдать.

– Ага, наблюдать! – ядовито сказал Сергей, сжимая кулаки. – Ты мудр, как тридцать три змия. Будем наблюдать и сходить с ума. Бросаться на стены и грызть эти вот украшения, – он потряс наручниками. – Ты будешь Наполеоном, я Юлием Цезарем, и мы устроим Куликовскую битву.

– Да, это существенный нюанс, – задумчиво отозвался Дима. – Этакий нюансик. С мозгами набекрень я себе не нужен…

В комнате раздался какой-то звук – Сергей не сразу сообразил, что это негромко щелкает дверной замок. Дверь открылась и на пороге появился высокий крепкий парень в красно-синем спортивном костюме, перехваченном на поясе широким темно-коричневым ремнем с кобурой. Голова парня была обрита наголо. Сергей сразу узнал его – это был тот здоровяк, который не так давно отдыхал у бочки в подвале недостроенного университетского корпуса. Судя по его виду, парень давно оклемался и чувствовал себя вполне удовлетворительно.

– Значит так, пацаны, – сказал парень, поводя могучими плечами. – Сейчас с вами будет говорить хозяин – и попрошу не рыпаться. Если что

– яйца сразу напрочь отстрелю, – парень похлопал по кобуре. – Это не шутка, отвечаю. Сидите на месте и не дергайтесь. Я доходчиво объяснил?

– Доходчиво, – буркнул Сергей. Он сразу безоговорочно уверовал в то, что охранник действительно не шутит. И действительно отстрелит. В коридоре, за спиной бритоголового быка, двойником маячил еще один здоровяк с большими сплющенными ушами-оладьями – типичная шестерка босса, нерассуждающий исполнитель из криминальных сериалов.

– Вот и хорошо, – осклабился бритоголовый. – Я на тебя не в обиде, только чужое-то нехорошо забирать. Мобилка-то не моя – хозяина.

– Новую тебе купит, не обеднеет, – огрызнулся Сергей. – Та трубочка уже тю-тю!

– Ну-ну, – неопределенно отозвался бритоголовый бычара и перевел взгляд на Диму. – А ты как, все понял?

Дима зачем-то поправил галстук и деревянным голосом произнес:

– Во-первых, ты мне не тыкай. Во-вторых, ты говоришь, что не в обиде, а вот я на тебя в очень большой обиде. И в-третьих, шел бы ты отсюда, милейший. Пусть хозяин твой заходит, скажи ему, что мы не кусаемся.

– Пацаны, мое дело – предупредить, – вполне миролюбиво сказал бритоголовый, но глаза его сузились, а в голосе зазвучали жесткие нотки. – Чтобы потом никаких претензий не было насчет яиц. А то некоторые тоже обижались. Жизнь у них без яиц какая-то не такая стала.

– Хватит, Олег! А ну-ка, в сторону.

Бык поспешно освободил дверной проем, прижавшись спиной к косяку и втянув живот, и в комнату вошел светловолосый парень в черных, с искоркой, брюках и черном облегающем свитере, контрастирующем с бледным лицом, уже хорошо знакомом Сергею. Парень, уверенно ступая, подошел к столу, сел, сложил руки перед собой, как примерный ученик, и взглянул на Сергея и Диму, настороженно замерших на диване напротив.

– Здравствуйте, господа, – сказал он. – Я – Игорь. Ты Сергей, это я знаю…

– Какое счастье! – криво усмехнулся Сергей. – Я страшно польщен.

– А тебя как зовут? – невозмутимо моргнув белесыми ресницами, спросил Лондар-Казачок у Димы.

– Дмитрий Александрович, с вашего позволения, – выпятив подбородок, процедил Дима.

– Давайте на ты, парни, – предложил Лондар. – Мы ведь ровесники… и соотечественники. – Он повернулся к продолжавшему стоять в дверях быку: – Олег, сними с них браслеты.