Мы, вероятно, были похожи на легендарных монстров Арктики, но мы были не в настроении шутить друг над другом. Действительно, это местом не располагало к тому, чтобы крутануть колесо на руках или завопить от радости и счастья.

Мы молча обменялись рукопожатиями. И сразу стали спускаться вниз. Я вспоминаю еще одно высказывание Иннеркофлера: «Спускаться вниз легко! Вас сопровождает парочка маленьких ангелочков…»

Но было нелегко. Спуск был полон опасности и предательских намерений. Ветер здесь не сдувал снег, мокрый, он тяжело оседал на западном склоне, покрывая собой обледенелые плиты почти метровым слоем. Мы проскальзывали и подхватывали друг друга. Мы вдруг почувствовали усталость, ужасную усталость.

Мне досталась работа по поиску правильного пути, и я шел первым, потому что знал маршрут; но когда я шел траверсом Айгер в предыдущий раз, видимость была отличная. Теперь я не всегда находил правильный маршрут сразу; и мои напарники поругивали меня.

Я не спорил, поскольку они были правы. Особенно Андерль, который вел нас как абсолютный герой весь подъем — настоящий герой, спокойно выполняющий свою работу и служа своим друзьям. Он не был тем типом людей, которым нужны барабаны и фанфары или приветствия толпы, чтобы подвигнуть его к мастерскому выступлению.

Убеждение было внутри него, от его природы, от его истинного характера мужчины. Но теперь мы видели, как он сник, не в физическом, а в духовном смысле. Безропотно, механически, он двигался вперед; но он перестал быть лидером. Предельное нервное напряжение, с которым он жил в течение этих дней и ночей на могущественной Стене, дало свои последствия. В течение тех бесконечных часов опасности он превзошел самого себя; теперь он мог позволить себе быть снова обычным человеком, со всеми слабостями, с восприятием и капризами нормальной жизни.

К примеру, возьмем проблему с брюками Андерля. Резинка его комбинезона порвалась. Андерль подтягивал брюки, но они спадали снова. И этот человек, который отреагировал со скоростью молнии, когда летел по ледовому кулуару, и таким образом спас нас всех от беды, человек, который так часто противостоял напору смертельных лавин, который пробился на ледовый купол во время снежной бури и, с невероятной выносливостью боролся за победу для себя и своих трех товарищей по команде — тот же самый человек, был почти доведен до истерики порванной резинкой.

Таким образом, Андреас устранился от лидерства. У него было полное право провести нас вниз на спуске, так же благополучно, как он вывел на верх ужасной Стены; и у него было полное право ругаться теперь, когда измученный и истощенный до предела, он должен был опять подняться вверх на несколько десятков метров, потому что, в тумане и падающем снеге, я ошибся в выборе маршрута.

Не было ничего удивительного в упадке сил Андерля. Напротив, настоящая человеческая природа его реакции, вызывала во мне еще большую любовь к нему. Мы снова нашли правильный маршрут и стали спускаться по нему вниз. Мы скользили, катились, сталкивались, страхуя друг друга.

Постепенно мы потеряли высоту, и, наконец, мы спустились ниже облаков. Снег превратился в дождь. Но как близко теперь был безопасный мир людей. То множество темных точек, двигающихся там, на леднике, были люди. Они медленно шли, чтобы встретить нас. А что ещё они могли искать на леднике?

Как только мы увидели людей, нам внезапно захотелось удобства человеческой цивилизации, о которой мы даже не смели думать в течение наших ночевок на биваках. Вы не думаете о кровати, когда вы висите на крюке, над отвесной пропастью. Но когда мы увидели людей, идущих к нам, сразу захотелось принять горячую ванну, провалиться в мягкую перину, окунуться в комфорт.

Правда, там, у подножья стены, стояла наша палатка, роскошный дом по сравнению с нашим биваком над «Пауком»; но мы промокли до нитки, и о, как мы хотели спать в кровати!

Гостиница на Кляйне Шайдегг предоставит нам кредит? Сколько денег у нас осталось? Андерль был самым богатым, у него еще было полтора франка, но этого недостаточно для воплощения мечты о ванне и кровати.

Внезапно перед нами появился маленький мальчик, уставившись на нас, как на призраков. Его лицо выражало смущенное, недоверчивое удивление. Он собрал всю свою храбрость, чтобы спросить:

«Вы спустились со стены?»

«Да», подтвердили мы, «со Стены.»

Тогда мальчуган резко развернулся и убежал, визжа писклявым голосом: «Они идут! Они здесь! Они идут!»

Встреча на леднике

Скоро мы были окружены людьми. Гиды, наши венские друзья, мужчины из Мюнхена, члены Спасательного Патруля, журналисты, зеваки — всех объединила большая радость — увидеть живыми тех четырех мужчин, которых они считали погибшими. Они сняли с нас наши рюкзаки, они хотели нести нас на руках, и они понесли бы, если бы мы внезапно не почувствовали себя такими отдохнувшими и веселыми, как будто мы вернулись с прогулки, а не с Северной Стены Айгера.