Рита нахмурилась и замолчала, переваривая информацию.

— Но Лика была одета Домино, ты же знаешь.

— Никто и не говорит о Лике, — убежденно сказала Майя.

— Тогда что тебе нужно от нее?

— Чтобы она рассказала то, что видела. Я почти уверена, ты не позволяешь ей это сделать, даже знаю почему… Ты думаешь, это ее шприц разбился возле двери музея?

Рита неожиданно всхлипнула.

— Я выбросила эту гадость, выбросила! Как только увидела!

— Ты о чем? — не поняла Майя.

— Сама знаешь. — Рита швырнула многострадальный половник в мойку и заговорила горячо, словно в исступлении: — Я даже к врачу не решалась обратиться. Открой раздел объявлений в любой паршивой газетенке: «Быстрое качественное излечение! Полный отказ от, мать ее, зависимости! Анонимность гарантируется!» Черта с два анонимность. Те, кому надо, пронюхают в два счета. А для Севушки это смерть, пойми ты. Он мне никогда не простит… Для него ведь карьера — смысл всей жизни! Нет, я не могу…

Майя прикрыла глаза, сжала пальцами виски — и ее осенило.

— Ты хочешь сказать, Лика принимает наркотики?

— Я уже говорила тебе: я выбросила…

— И поэтому вы оба испугались, — пробормотала Майя. — Вы оба — ты и Сева, когда речь зашла о шприце. Вы решили…

Рита отвернулась, смахнув слезу с уголка глаза. Майя выждала ровно секунду: столько понадобилось сыщицкому азарту, чтобы на обе лопатки уложить боязнь выдать тайну следствия («А, наплевать. В конце концов, никаких подписок о неразглашении с меня не брали»).

— Чита, в шприце был не наркотик.

— А что тогда? — сухо спросила Рита, не поверив.

— Горючая смесь: бензин плюс еще какая-то гадость. Ее впрыснули через замочную скважину… Послушай, позволь мне поговорить с Ликой, пусть она скажет только мне, — умоляюще проговорила Майя. — Мне одной. Историю с наркотиками можно опустить. Но если она поднималась на третий этаж во время маскарада, то должна была видеть убийцу.

— А ты не боишься? — неожиданно спросила Рита.

— Чего именно?

— Что ты построила слишком сложную версию. Наркотики, трость как часть маскарадного наряда… Вдруг на самом деле все обстоит проще? И преступником действительно окажется Роман?

Новый охранник на входе был плотный, похожий на кубик, с черным коротким «ежиком» на голове, перебитым носом и сексуальной ямочкой на подбородке. Единственное, что роднило его с женоподобным Эдиком, — это та же пятнистая униформа с фирменной нашивкой на нагрудном кармане (оскаленная морда кого-то из семейства кошачьих на фоне стилизованного щита и надписи «Эгида» в красивом полукруге из лавровых листьев), кобура на поясе и квадратик рации.

— Привет, — сказал он Майе, заинтересованно пройдясь взглядом по ее фигуре сверху вниз и опять вверх. — Что вы хотели?

— Я жду одного мальчика.

— А я вам не подойду?

— Увы.

— Жаль, — охранник непритворно вздохнул. — Вы-то как раз, наоборот, в моем вкусе. И в каком же классе этот счастливчик?

— В третьем.

Он посмотрел на часы.

— Урок заканчивается через двадцать минут. Придется подождать… А вы мама?

— Что? Ах, да… В некотором смысле.

Жаль, он не пропустит ее наверх — Майю как магнитом тянуло подняться по каменным ступеням и вновь, из какого-то извращенного наслаждения, ощутить атмосферу того вечера (свежеокрашенные деревянные перила, ряд широких окон, освещающих пятна крови на полу…). Не выдумывай, одернула она себя, пятна давно замыли, убрали осколки стекла и опечатали двери в сгоревший музей и ни в чем не повинный кабинет истории…

Она присела на банкетку под плакатной Снегурочкой, сняла шапочку, тряхнув волосами, и вдруг услышала:

— А вы кто? Папа?

— Папа, папа, — отозвался знакомый голос.

Она повернула голову и в очередной раз подумала, что мир тесен, словно пригородный автобус. Артур, ее бывший тренер, бывший любовник (звучит пошло, но верно), чемпион мира и окрестностей, второй дан айкидо, приветливо улыбнулся, блеснув влажными очками, и присел рядом.

— Вы кого-то ждете? — опять встрял бдительный охранник.

— Сына. Он учится в третьем «Б».

— Так вы муж и жена, что ли?

— В некотором смысле.

Майя вдруг рассмеялась и хлопнула себя по лбу.

— Как же я не сообразила! Гриша Кузнецов — твой сын?

— Да, — невозмутимо отозвался Артур. — А Лера — моя дочь.

— Я и забыла, что ты тоже Кузнецов. Вернее, не сопоставила: слишком распространенная фамилия.

Понятно, почему маленький гном показался ей тогда знакомым: те же, только немного уменьшенные черты лица, тот же поворот головы и манера удивленно поднимать правую бровь…