Арье порой хотелось придушить капитана Любек. Она хорошо знала, что зависть — дурное и вредное чувство, но Мася не умела быть счастливой тихо и в кругу своей семьи, ей хотелось поделиться своими радостями со всем миром, передать опыт тем, кто еще не достиг Масиного уровня блаженства, и по возможности загнать их на эти уровни пинками. Арья подозревала, что это какая-то патология, но все же долго обижаться на Масю с ее неутомимой жизнерадостностью не получалось.

Даже просто вспомнив об очередном сеансе разговоров по душам, Арья улыбнулась одними губами. Рыжая реактивная щетка ничего не понимала, обо всем судила с твердокаменной уверенностью женщины, счастливой в семейной жизни, но рассмешить могла от души.

Работу гвардии надпоручику Новак выделили самую что ни на есть непыльную — упорядочивать стародавние документы в базе данных полка. Какая-то часть из них была сохранена в не соответствующих содержимому разделах. Арье нужно было просмотреть каждый, определить истинную графу классификатора и присвоить новое значение индекса. Для этого документы требовалось просматривать хотя бы по диагонали.

«Об утверждении положения о медицинском освидетельствовании летного состава авиации Вооруженных Сил Вольны». Арья уставилась в весьма актуальный документ, который какая-то скотина вместо папки «Нормативные документы» отправила в «Неразобранное». Потом посмотрела на дату принятия — без малого двести лет назад. Интереса ради нашла в приложении свой случай, посмотрела на категорическое «не годны» и задумалась. Через полчаса на монитор были выведены все документы этой группы.

Результаты сравнения удивляли. Еще сто пятьдесят лет назад негодными категорически и бесповоротно признавались страдающие любыми расстройствами психики или поведения. Особо жесткие требования предъявлялись к душевному здоровью курсантов. Сто лет назад в некоторых графах появилось робкое «индивидуальная оценка». С каждым годом оно встречалось все чаще и чаще, а кое-где сменилось и уверенным «годны».

Перед Арьей был самый свежий, прошлогодний документ. Нормы опять оказались снижены. Получалось, что ныне в авиацию, войска, всегда считавшиеся привилегированными, берут тех, кого лет двести назад погнали бы пинками, явись такой товарищ в военкомат. Когда Арья осознала, что видит перед собой, челюсть у нее отпала в третий раз. Делать было нечего, работу она уже закончила, и в голове завелась веселая мысль: а что если вызвать все открытые статистические данные и загнать их в верификатор?

Вычислительный блок, получивший феноменальный заказ загнать в одну модель три сотни показателей, от валового национального продукта до потребления сахара в год на душу населения, обещал произвести расчет лишь через четыре часа, но Арья не решилась отойти от монитора. Не самый мощный блок, озадаченный запросом, мрачно гудел. Она терпеливо дождалась результата, повертела трехмерную модель и присвистнула.

За последние сто лет на Вольне вполне синхронно и отчетливо выросли кое-какие статистические показатели.

Хронический алкоголизм, наркомания и токсикомания, злоупотребление наркотическими средствами среди молодежи. Число преступлений, совершенных несовершеннолетними с особой жестокостью. Количество несовершеннолетних, покидающих места проживания без разрешения родителей. Число абортов на душу населения, и половину несостоявшихся мамаш составляли опять-таки несовершеннолетние.

Снижался возраст совершения правонарушений, вовлечения в банды или сексуальную эксплуатацию…

В последние двадцать пять лет все это приобрело масштабы общепланетной катастрофы, а показатели за последние три года ползли вверх едва ли не вертикально. Арья вздрогнула и задалась вопросом: неужели ей первой пришло в голову проделать подобную работу? Ведь есть же министерства статистики, здравоохранения, юстиции, в конце концов?..

Распечатки с десятком ярких линий, ползущими по экспоненте вверх, шлепнулись на стол перед Анджеем вместо приветствия.

— Что это?! — спросила Арья, тыча пальцем в графики.

— Наверное, открытие, судя по твоему возбуждению, — с улыбкой пожал плечами Анджей, потом соизволил пролистать то, что принесла ему Арья. По мере просмотра лицо его все вытягивалось и вытягивалось, пока не стало казаться, что кто-то прицепил к подбородку генералплуковнику Кантору тяжелую гирю.

— Хорошая работа, — сказал он наконец. — Неумело, но тщательно. Ничего нового я не увидел, и не хватает кое-каких данных, но для непрофессионала…

— Я не статистик. Объясни, что это такое? Куда мы катимся?

Кантор отложил распечатки, встал из-за стола и прогулялся по комнате. За девять лет, прошедшие с первого дня знакомства, он еще больше похудел, хотя и казалось, что дальше просто некуда. На кистях рук, туго обтянутых сухой смуглой кожей, можно было пересчитать все косточки. Еще ярче, чем раньше, стали глаза, нахальнее белозубая улыбка. Сейчас он по-мальчишески присел на край подоконника, и не верилось, что ему уже сорок пять.

— Если я расскажу тебе, что это такое, придется забрать тебя в свой отдел. Значит, тю-тю авиация… Ты готова на такую жертву?

— Я ж теперь делопроизводитель, — криво улыбнулась Арья.

— Вот и отлично! — обрадовался мерзавец. — Завтра я оформлю запрос, и будем заниматься твоим переводом. Пока расскажу только вкратце, а больше ты все равно не поймешь. Ничего, отправим тебя на курсы переподготовки, а?

— Обязательно. Так все-таки?

Арья подошла к нему вплотную и заглянула в лицо. Даже так он был чуть выше, и приходилось смотреть снизу вверх.