— Это очень сильно расходится с нашим документом, — вякнул секретарь. — Мы не взяли на себя смелость…

— Зато вы взяли на себя смелость проигнорировать нашу формулировку, — кивнул Наби.

Тихий ровный голос звучал как-то… Аларья не смогла сразу подобрать нужное слово. Потребовалось вспомнить старые книги, которые она читала на досуге. Несообразно. Тон не соответствовал смыслу слов, и дело было вовсе не в том, что синринец неверно интонировал фразы. Женщина не могла понять, прячет ли он за невыразительностью голоса предельный гнев, который вот-вот прорвется бурным потоком, или, напротив, отчаянно скучает и неумело делает вид, что недоволен.

Казалось, что по диагонали напротив Аларьи сидит бомба с закрашенным табло часового механизма, и неясно, взорвется ли она через минуту, через год или вовсе отключена.

— Мы приносим извинения за небрежность, допущенную нашим сотрудником, — в коротком кивке склонила голову Аларья.

— Небрежность?

— Это именно небрежность, итто кайи Наби. Она будет наказана, — «причем немедленно и со всей доступной мне жестокостью», подумала Аларья.

— Простите, я не понял, кто именно будет наказан. Небрежность или ее проявивший? Возможно, я плохо владею языком…

— Вы прекрасно владеете языком, итто кайи Наби, — с вежливой ненавистью ответила Аларья. — Прошу меня простить за неточность. Скажите, кайсё Белл, настаиваете ли вы на столь подробной расшифровке того, что в предварительном тексте обозначено как «и прочей помощи»?

Выговорив до конца витиеватую фразу, Аларья прикусила кончик языка. Классическая, просто детская ошибка. Проклятый черноволосый все-таки сумел вывести ее из равновесия. Ответ кайсё был вполне предсказуем:

— Да, мы настаиваем.

Теперь настала очередь Арьи. Консультант Новак не имела полного представления о том, где пролегают границы возможного. Все зависело от главы делегации — только она знала, можно ли согласиться с формулировкой, на которой настаивали синринцы. В конце концов, в нынешний текст меморандума все не упиралось. Верховный жрец и президент должны были прочитать и одобрить документ, только после этого он вступал в силу. Если Кантору или правителю Синрин что-то не понравится, все начнется сначала.

Арья медлила, отгородившись от белобрысого поднятым экраном настольного компьютера. Заглянуть в него консультант Новак не могла: защитная пленка позволяла видеть текст только тому, кто сидел прямо перед экраном. Аларья наблюдала, как пани Кантор вновь и вновь перечитывает один и тот же абзац текста. Губы едва заметно шевелились.

— Хорошо, мы принимаем этот текст, — сказала наконец Арья. — Секретарь, внесите правку.

— Благодарю за понимание, — кивнул кайсё Белл.

— Я хотела бы высказать просьбу от лица нашей делегации, — сказала Аларья. — По графику обед через полчаса, однако мы просим устроить технический перерыв. Будут ли возражения?

— Нет, — немедленно ответил Белл. Темноволосый молча кивнул.

— Благодарю за понимание, — поднялась со стула Аларья. — Встретимся через полчаса на обеде, господа.

Арья не поняла, для чего потребовался незапланированный перерыв, и разозлилась, что Аларья не удосужилась поинтересоваться ее мнением. Протестовать после того, как синринцы любезно согласились на изменение в графике работы, было поздно. Синринцы вышли первыми, Аларья поманила к себе секретаря. Только после этого пани Кантор поднялась со стула и вышла в коридор. Сестрица уже взяла секретаря за запястье и поволокла в комнату для секретных переговоров.

Несчастный халтурщик шел, словно на казнь. Арье не было его жаль, только кипел в груди мстительный интерес — что же с ним сотворит Аларья? За такое количество ошибок, похожих на откровенные подставы, придурка хотелось убить, но Арья всерьез подозревала, что ей останутся только клочки.

Втолкнув жертву в тесную комнатку с двумя стульями, Аларья пропустила внутрь сестру и захлопнула дверь. Арья присела на краешек стула и стала молча следить за сеансом воспитания секретаря. Свернутый в трубку лист с меморандумом ритмично шлепал по плечу полного мужика лет пятидесяти, чей стянутый ремнем живот здорово напоминал подушку, перевязанную веревочкой. На одутловатом лице секретаря пятнами проступал багровый румянец.

— Вы что, пили всю ночь? Что вы написали? — шлеп, шлеп. — Каким образом вам удалось породить эту безграмотную чушь? Вы вообще перечитывали то, что накропали?

— Да, мы читали вместе с Дзиро…

— Кто такой Дзиро? Секретарь Синрин? Вы бы с ним побольше читали, он и рад всех нас подставить! — шлеп, шлеп. — Вы на каком свете находитесь? Еще на этом? Вы не в курсе, что мы воюем с Синрин, воюем, во-ю-ем!..

— Простите, панна Новак… я не знаю, как это вышло. Я перечитывал!

— Он перечитывал. Перечитывал он, извольте видеть, — Аларья, продолжая шлепать секретаря листком, повернулась к Арье, улыбнулась ей, потом вернулась к жертве. — Вы пойдете под суд, дорогой мой. А сейчас у вас есть, — Аларья посмотрела на коммуникатор на запястье, — двадцать пять минут и все время обеда, чтобы вылизать оставшуюся часть документа. Идите к своему Дзиро и умоляйте его вместо обеда разгрести на пару с вами ошибки!