Это очень странное ощущение – жить в доме своей бывшей учительницы. С бабушкой, которая совершенно не изменила своим привычкам и образу жизни после замужества. И дедом, который всегда молчал и не расставался с тем ножом, которым располосовал щеку Ляли. Нож, похожий на маленький изогнутый кинжал, висел у деда на поясе.

Да, портрет Ляли висел на стене у меня над кроватью.

– А помнишь, как ты к нам на Новый год приехала? – спросила я маму.

– Нет, не помню...

Все она помнит. Тяжелый был год. Мамин отдел лишили премии – проиграли дело. Пришлось брать сверхурочные. Уволилась подруга, которая работала в «столе заказов» и доставала колбасу, конфеты и чай. А с новой отношения как-то сразу не заладились. Билет тоже еле достала – только до Минвод, а оттуда на автобусе и машине.

Мама сидела у товароведа в «Детском мире» и кивала головой. Товаровед рассказывала про мужагада и его имущество, на которое она сильно рассчитывала в случае развода.

– Оль, ну что, – окликнула товаровед маму, – есть шанс?

– У тебя чеки сохранились? – устало спросила мама.

– Конечно, – обрадовалась товаровед, – совершенно случайно сложила все. Вот, тут все документы, на дом, на ремонт, на стройматериалы...

– Давай я дома спокойно посмотрю, подумаю, – сказала мама.

– Давай-давай, конечно. Ну, Олечка, я на тебя не знаю прям как рассчитываю. Пойдем, покажу тебе нашу новинку.

Товаровед отвела ее в отдел и поставила на прилавок механическую куклу, которая пела «Во поле березка стояла», махала платочком и покачивалась из стороны в сторону, как будто танцевала.

– Бери, не пожалеешь. Партия маленькая. Больше не будет, – сказала товаровед.

Мама смотрела на эту куклу и думала о том, где покупать продукты, где взять денег, да еще вернуться надо четвертого.

– Оль, ну что, берешь? – окликнула ее товаровед.

– Да, давай.

Тридцатого декабря маму вызвал к себе начальник и объявил о новогоднем подарке – всем вернули премию, но в следующий раз полетят головы...

В этот же день новая продавщица из «стола заказов» позвонила и сказала, что уже все – колбаса, конфеты, чай – готово, только приходите и забирайте. И она же не знала, что Ольга – та самая Ольга, которая может помочь с наследством, а то еще сестра есть и брат... ну и так далее... А так, если что надо – в любой момент. Конфеты, водочка, икра.

– Слушай, чем пахнет так? – спросил маму сосед в самолете.

– Колбасой, наверное, – ответила она.

– Хорошо пахнет, да! Как называется?

– Сервелат.

– Мармелад, сермелат... Слушай, продай одну. Детям привезу. Никогда не видели, – попросил он.

– Не могу, матери везу, – ответила мама.

– А, матери, тогда ладно... – Мама видела, что сосед расстроен, но настаивать не будет.

– Вот, возьми детям пакет ирисок, денег не надо, подарок на Новый год, – сказала она.

Она верит в знаки судьбы. Если кто-то попросил у нее колбасу, значит, это не просто так. Значит, надо хоть что-то отдать, чтобы потом что-то получить. Так надо.

– Слушай, спасибо тебе, сестра, – обрадовался мужчина, – московские конфеты, вот дети удивятся! А как их есть? – Мужчина рассматривал ириски. – Грызть надо или что?

Мама улыбнулась.

– Они разберутся, – сказала она.

– Слушай, сестра, тебе куда надо-то? Ты скажи, меня брат встретит, я тебя отвезу, куда скажешь. Ты вроде наша, я не пойму?!

– Ваша, ваша, мне еще далеко.

– Ой, что значит далеко? Не дальше, чем в Москву! Обижаешь. У брата «Волга»!

Этот случайный попутчик за пакет ирисок довез маму до самого бабушкиного дома.

Мама с сумками ввалилась в дверь. В доме никого не было. В сарае тоже. Мы с дедом были у бабушки в редакции, где отмечали праздник с бабушкиным «трудовым коллективом».

Мама накрыла на стол. Положила приборы, расставила посуду, разложила московские угощения, нарядилась и села нас ждать.

– Бабушка, у нас свет горит, – сказала я, когда мы шли из редакции.

– Забыли выключить, наверное, – ответила бабушка.

Мы зашли в дом, и я закричала. От ужаса и восторга. За сверкающим столом сидела женщина с фиолетовыми волосами, серебряной короной на голове, в серебряных брюках, обмотанная чем-то блестящим. Вслед за мной закричала бабушка. Дед начал материться.

– Бабушка, кто это?! – кричала я.

– Тьфу, Ольга, твою мать, на смерть перепугаешь, – перестала орать бабушка. – Ты что тут делаешь?