А потом, почти одновременно, сработали две тысячи четыреста лазерных боеголовок настоящих ракет Альянса, обрушив на оперативную группу 12.3 вал огненной смерти.

Мантикорцы избрали своей мишенью только пять кораблей Народного флота, и каждый был поражен одновременно почти пятью сотнями ракет. Конечно, супердредноуты обладали огромным запасом прочности, и даже ракеты, выпущенные с таких же кораблей стены, редко пробивали их мощные активную и пассивную защиту. Разумеется, массированный ракетный обстрел представлял угрозу и для них, однако если они гибли, то в результате долгого, упорного боя, когда вражеские удары буквально прогрызали их броню, сантиметр за сантиметром.

Ни появление автономных пусковых устройств, ни увеличение поражающей силы самих ракет в этом смысле ничего не изменило: чтобы подбить корабль стены, по-прежнему требовались десятки, а то и сотни отдельных попаданий. Другое дело, что теперь наведение стольких ракет на цель требовало куда меньшего времени и координации усилий. Могло хватить и одного-единственного залпа. Оперативная группа 12.3 корчилась в самом центре лазерного вихря с ядерной накачкой. Множество импульсов пришлось по непроницаемым импеллерным клиньям кораблей или было отражено бортовыми гравистенами; какой процент прорвался к своим целям, установить не представлялось возможным.

Но это было и не важно. За миг до боевого столкновения оперативная группа Народного флота насчитывала тридцать пять супердредноутов, а спустя несколько секунд их осталось тридцать один. Космические мультимегатонные левиафаны обратились в ничто, и чудовищная вспышка взрывающихся термоядерных реакторов стала погребальным костром для двадцати пяти тысяч человек. Все избранные контр-адмиралом Трикуписом цели были поражены и уничтожены. Выживших не было. В числе погибших оказался и гражданин вице-адмирал Гроунволд, блестяще подготовивший свою оперативную группу к любой мыслимой угрозе, кроме той, предвидеть которую смог бы только безумец.

На глазах Аристида Трикуписа его жертвы исчезли с экрана. Теперь наступил черед ракет, которые успели выпустить хевы. Для перехвата противоракетами их было слишком много, однако «Призрачный всадник» еще не сказал своего последнего слова, и глаза контр-адмирала вспыхнули торжеством, когда вражеские ракеты, одна за другой, стали менять курс, поражая фантомы, или, ослепленные помехами, сбивались с прицела и улетали в пространство. Из тринадцати тысяч ракет не менее десяти тысяч оказались сбитыми с курса, причем две или три тысячи растратили свою энергию на уничтожение четырех модулей, изображавших супердредноуты. Те три тысячи, которые атаковали реальные цели, практически равномерно рассредоточились по всем кораблям пикета. В соответствии с начальным замыслом это имело смысл, ибо количество ракет первого залпа значительно превосходило возможности активной обороны кораблей Мэлоуна, и хевам не имело смысла сосредоточивать огонь на избранных целях. Предполагалось, что после того как первый ракетный вал подавит все средства обороны и покалечит большинство кораблей Мэлоуна, они потеряют возможность избежать дальнейших атак, пока с защитниками системы не будет покончено.

Но этого не произошло. Системы противоракетной обороны уцелели и были готовы к предстоящему испытанию. Прорвавшиеся пташки были встречены противоракетами и огнем уверенно наводимых компьютерами лазерных кластеров. Вице-адмирал Мэлоун и контр-адмирал Трикупис, прищурившись, наблюдали за приближением прорвавшихся ракет. В самый последний момент с флагмана поступил приказ. Все корабли пикета одновременно развернулись, подставив атакующим неуязвимые клинья.

Несмотря ни на что, перехватить, сбить с курса или отразить все вражеские ракеты не удалось: для этого их было слишком много. И «Исайя Макензи», и «Эдуард Эстерхауз» задрожали от ударов. Носовые стены супердредноутов, скопированные с аналогичных устройств новых ЛАКов, помогли значительно снизить ущерб, а по «Велизарию» попаданий совсем не было. Но вот линейным крейсерам «Амфитрита» и «Лисандр» повезло меньше. Когда лазеры поразили их менее защищенные, в сравнении с супердредноутами, корпуса, корабли буквально вскинулись на дыбы. «Амфитрита», получив массу пробоин, начала терять воздух, но полностью сохранила управление, а вот «Лисандр» пострадал серьезнее. Три вражеских попадания пришлись на его заднее импеллерное кольцо, уничтожив два альфа – и как минимум четыре бета-узла. Еще больше ударов пришлось по центральной секции, разворотив правый борт, уничтожив БИЦ, флагманский мостик (к счастью, там никого не было) и две из трех термоядерных установок. Корабль потерял убитыми и ранеными треть личного состава, начал терять ускорение и должен был неминуемо погибнуть.

Однако хевы, явно ошеломленные нанесенным им ущербом, неожиданно сбросили собственное ускорение. «Лисандр» уходил от них, хоть и медленнее, чем хотелось бы.

Вице-адмирал мгновенно оценил ситуацию. «Лисандр» лишился парусов Варшавской, теперь он не мог увести корабль из системы, но, по крайней мере, у него была возможность снять экипаж. Его супердредноуты, ни один из которых серьезно не пострадал, снизили скорость до той, какую мог поддерживать поврежденный линейный крейсер, заслонили его корпусами и демонстративно дали по хевам бортовой залп, в то время как товарищи «Лисандра» по эскадре подошли к нему вплотную. Это был рискованный маневр, ибо без использования полного потенциала кораблей класса «Харрингтон/Медуза» превосходство в силах оставалось на стороне хевов, а использовать этот самый потенциал полностью командир пикета не имел права.

Но хевам хватило и того, что они получили. Как будто с исчезновением объединяющего начала (наверное, хмуро подумал Трикупис, так оно и было: среди уничтоженных его огнем кораблей, скорее всего, находился флагман) они утратили первоначальную решимость и позволили пикету медленно оторваться и выйти из-под обстрела. Правда, их корабли проводили отходящего противника несколькими ракетными залпами, но целям, защищенным «Призрачным всадником», это не причинило существенного ущерба, так что Трикупис с Мэлоуном остались весьма довольны результатом.

Полностью сняв экипаж с «Лисандра», они в соответствии с инструкциями, полученными от сэра Томаса Капарелли и Уэсли Мэтьюса, продолжили отступление. Уцелевшие корабли оперативной группы 12.3, мрачно наблюдая за уходящим неприятелем, занимали захваченную ценой тяжких потерь систему, не имея понятия о том, что выполняли при этом замысел верховного командования противника.

– Черт меня побери, а ведь и вправду работает!

Коммандер Скотти Тремэйн уселся в командирское кресло на борту «Бэд-Пенни» и покачал головой. Сигнатура «Гидры-шесть» высветилась на дисплее ярко-зеленым цветом, означавшим объект, прикрытый активированной гравистеной. Что было интересно, поскольку «Бэд-Пенни» находился непосредственно за кормой ЛАКа лейтенант-коммандера Родена.