– Нет, у меня все, – ответила она после едва заметной паузы, стараясь, чтобы сопрано звучало невозмутимо. – Правда, мой друг тоже нуждается в лечении.

Кот привстал в своей переноске, Хонор потрепала ему уши и добавила:

– Он кое-что не поделил с прикладом импульсного ружья. Но и для него, и для меня все поправимо.

– Поправимо! – чуть ли не прорычал Протектор, и она ощутила вновь всколыхнувшуюся в нем волну гнева.

Этого следовало ожидать: Бенджамин знал, что она относится к меньшинству, лишенному способности к регенерации.

– Поправимо! – повторила Хонор и в нарушение тысячелетнего протокола, мягко и нежно пожала Протектору руку. – Отрастить все заново, конечно, не удастся, но вы же знаете, в Звездном Королевстве делают превосходные протезы.

Попытка преуменьшить тяжесть увечий едва не разозлила Протектора. Оба прекрасно понимали, что даже мантикорская медицина не в состоянии обеспечить полноценную замену утраченных органов. Да, непосвященный человек мог не заметить современный протез, а кибернетический глаз даже имел некоторые преимущества в сравнении с настоящим, однако это не могло устранить проблему взаимодействия между искусственными и естественными органами: как бы ни был хорош протез, организм не воспринимал его как часть себя.

К счастью, спустя мгновение Бенджамин совладал с собой, расслабился и потянулся погладить кота, словно догадавшись о ее мыслях. Возможно, так оно и было. Хонор не могла в подробностях разобраться в его чувствах, однако, будучи далеко не глупцом, Бенджамин прекрасно понимал, насколько опасен может быть его гнев. А потому оценил усилия Хонор унять его ярость, не позволив жажде мести взять верх над рассудком.

– Вообще-то, – продолжила она почти легкомысленным тоном, – мне повезло гораздо больше, чем людям, чьими стараниями мне теперь понадобятся протезы.

– Вот как? – недоверчиво пробормотал Мэйхью.

Хонор движением головы указала на высадившегося из челнока с группой офицеров широкоплечего главстаршину.

– Видите старшину Харкнесса? – сказала она Протектору. – Это благодаря ему все, кто виноват в случившихся со мной неприятностях, включая Корделию Рэнсом, кончили очень плохо…

– Надо же! – Мэйхью присмотрелся к Харкнессу повнимательнее. – Молодец, главстаршина. А не расскажете ли вы мне, что леди Харрингтон подразумевает под словами «кончили очень плохо»?

Густо покраснев, здоровяк промямлил что-то невнятное и с мольбой уставился на Хонор. Та ответила ему демонстративно застенчивой улыбкой: на ее правой щеке появилась ямочка. Заставив Горацио потомиться несколько мгновений, она наконец сжалилась.

– Плохо – это именно так, как они кончили, – пошутила Хонор, обращаясь к Мэйхью, и уже серьезно пояснила: – Его стараниями малое судно активировало импеллерный клин внутри шлюпочного отсека линейного крейсера.

– Господи испытующий! – пробормотал Мэтьюс.

Ее кривая улыбка стала ледяной.

– Так что, Бенджамин, – тихо, но с нескрываемым удовольствием добавила леди Харрингтон, – если там и остались какие-нибудь обломки, то очень мелкие.

– Молодец, главстаршина, – повторил Протектор, и Хонор уловила в его голосе оттенок облегчения.

Теперь, когда стало ясно, что ее мучители поплатились жизнью, накал ярости ослаб. Разумеется, это никак не меняло намерения Бенджамина посчитаться с высшим руководством хевенитов, но эти чувства он мог держать под контролем.

Несколько мгновений Бенджамин Девятый смотрел на Харкнесса, а потом встряхнулся и снова обратился к Хонор.

– Как видите, – произнес он почти обычным тоном, – я воспользовался вашим советом и свел распространение информации к минимуму. Даже Уэсли не знал, что за встреча его ждет. Я подумал, – тут на лице Бенджамина появилась характерная для него озорная улыбка, – что сюрприз ему понравится.

– Вовсе не так! – откликнулся Мэтьюс, решив, что в данном случае вправе возразить монарху даже в присутствии солдат. – Вы просто решили позабавиться моей растерянностью и моим изумлением… словно какой-то мальчишка!

– Поосторожнее, гранд-адмирал! – предостерег Бенджамин. – Участь офицеров, которые говорят правду… то есть я хотел сказать задевают достоинство своих Протекторов, зачастую оборачивается плачевно.

– Кто бы сомневался, – буркнул Мэтьюс, протягивая руку Хонор, и глаза его сверкнули. – Но эти люди, по крайней мере, знали, что пострадали за право свободно выражать свои мысли. Не так ли, леди Харрингтон?

– Нет, сэр, не впутывайте меня в политические дискуссии, – со смехом отозвалась она. – Мы, землевладельцы, по закону обязаны поддерживать достоинство Протектора. Кроме того, вы, наверное, помните, что я «та самая иномирянка»? Пытаясь привлечь меня на свою сторону, вы тем самым еще пуще разъярите упертых реакционеров, которые, и глазом не моргнув, свернут вам шею.