Тихонько притворив дверь теперь уже не своего кабинета и козырнув в ответ на приветствие двух третьекурсников, видимо, оставшихся на каникулы в кампусе, она повернулась к терпеливо дожидавшемуся ее в коридоре человеку в зеленом мундире.

– Все в порядке, Эндрю. Можно идти.

– Вы уверены, миледи? – с лукавым участием спросил он.

– Уверена, – ответила Хонор и направилась к выходу.

– Да, ваша светлость, должен сказать, надежды, которые я возлагал на ваше пребывание на Мантикоре, более чем оправдались.

Сэр Томас Капарелли и Хонор сидели на балконе служебных апартаментов Первого космос-лорда на семьдесят третьем этаже скромного стоэтажного здания Адмиралтейства. Сверху прохожие казались цветными точками. Когда мимо, чуть превысив рекомендуемую скорость движения, проносились аэрокары, зонтик над балконным столиком хлопал полотнищем.

Хонор с Нимицем и Лафолле прибыли рано, и леди Харрингтон некоторое время забавлялась тем, что наблюдала за прохожими, используя все функции своего искусственного глаза в диапазоне от нормального зрения до максимального телескопического увеличения. У нее даже слегка закружилась голова, но ощущение было прекрасным – как будто играешь с калейдоскопом, столь любимым грейсонскими детишками. К тому же это было своего рода знаком успешного завершения лечебных процедур.

Конечно, по большому счету до завершения было еще далеко. Хонор довольно сносно владела новой рукой, однако пальцы пока оставались раздражающе неуклюжими: порой ей казалось, что лучше иметь одну руку, чем полторы. Однако она прекрасно понимала, что полный контроль над искусственной конечностью – лишь вопрос времени, и упорно заставляла себя пользоваться обеими руками даже тогда, когда ей казалось удобным отключить протез и сделать все, что нужно, здоровой рукой – к чему она привыкла, пока искусственной у нее просто не было.

Сейчас она обернулась и улыбнулась сэру Томасу Капарелли.

– Рада слышать, что вы так считаете, сэр, – сказала она. – Должна признаться, что у меня порой возникало ощущение, будто вы дали мне слишком много мячиков, чтобы я жонглировала всеми одновременно. Даже сейчас мне кажется, что лучше бы мне не нахлобучивать по несколько шляп разом и сосредоточиться на каком-то одном деле. А то ведь трудно не помнить, что с любым отдельно взятым заданием я в конечном счете справилась бы лучше.

– Поверьте, ваша светлость, флот глубоко удовлетворен результатами вашей деятельности. Правда, имей я представление о том, какое усердие вы приложите к выполнению всех моих поручений, мне было бы неловко наваливать на вас столько всего сразу. Но, боюсь, просить вас ровно о том же пришлось бы все равно: мы ведь действительно в вас нуждались.

Хонор, на сей раз левой рукой, отмахнулась, но Первый космос-лорд покачал головой.

– Нет, ваша светлость, к этому нельзя относиться снисходительно. Вы проделали огромную работу, причем при вашей-то загруженности! И не только в аудиториях. Чего стоят одни только ваши званые обеды! Сдается мне, еще никто не слышал о том, чтобы курсанты соревновались за приглашение к адмиралу. И вот что важно: четырнадцать из пятнадцати лучших по успеваемости за год тактиков – или, если считать иначе, тридцать семь из первых пятидесяти – это именно ваши ученики.

– Это их заслуга, сэр, – смущенно ответила Хонор, – я лишь сориентировала их в правильном направлении.

– В ваших словах, видимо, есть доля истины, – усмехнулся Первый космос-лорд, – но должен заметить, что вы сориентировали их чертовски правильно и сумели выработать у них сильную мотивацию. Должен сказать, что спрос на ваши лекции был велик еще до того, как вы приступили к чтению. Стоило курсантам прослышать, что тактику будет читать знаменитая «Саламандра», и от желающих записаться на курс не стало отбоя.

– А вот этот успех следует приписать не мне, а средствам массовой информации.

– Может быть! – сказал Капарелли, согласившись оставить за ней последнее слово, и отпил из бокала.

Хонор пригубила свой, а Нимицу предложила веточку сельдерея. Кот бодро захрустел лакомством.

– Однако, – продолжил Первый космос-лорд, поставив запотевший бокал на серебряный поднос, – работа, проделанная вами в ВТК, заслуживает даже большей благодарности, чем все, что вы сделали в Академии. Хочу отметить два ваших достижения. Одно – это изменения, которые вы внесли в само функционирование «дробилки», а второе – спасение карьеры коммандера Ярувальской. Чем, по правде сказать, следовало бы заняться мне самому.

– Вы – главнокомандующий всего Королевского флота, – возразила она, – у вас просто нет времени для того, чтобы лично вникать в дела каждого коммандера. Что до меня, тут случай особый. В самом начале моей карьеры мне довелось служить в подчинении у Сантино, и я, зная его характер, взглянула на Сифордские события иначе, чем большинство других офицеров. У Андреа теперь все наладилось, и меня это по-настоящему радует. Она отличный офицер. Это, конечно, мое личное мнение, но, по-моему, бюро кадрового состава пора задуматься о производстве ее в капитаны.