– Будет сделано! – кивнул Фонтейн, понимая, что Сен-Жюст не станет готовить тайную операцию против МакКвин, не заручившись санкцией Пьера: такого не допускал сам стиль мышления шефа БГБ. А вот попытка подготовить все, включая обвинительную базу, заранее вполне этому стилю соответствовала. Провал первой фальшивки лишь раззадорил Сен-Жюста и придал его решимости эмоциональную окраску.

– Помни, – твердо сказал Оскар, словно откликаясь на мысли Фонтейна, – мы работаем на опережение. Роб пока не разрешил мне избавиться от нее, а значит, и ты не должен предпринимать никаких шагов, кроме сбора и соответствующей обработки информации. Надеюсь, никаких проблем, связанных с излишним рвением, не возникнет.

– Конечно, Оскар, – с холодком отозвался Фонтейн.

Сен-Жюст кивнул, подразумевая извинение. Одна из причин, по которым Фонтейн получил свою должность, заключалась в том, что он ни при каких обстоятельствах не стал бы действовать против МакКвин без особого распоряжения Сен-Жюста, точно так же, как сам Сен-Жюст не отдал бы приказ об ее аресте или расстреле без разрешения Пьера.

– Знаю, что могу положиться на тебя, Эразм, – сказал он. – Именно сейчас это невероятно важно и для меня, и для Роба. Признаюсь, я устал ждать, когда МакКвин наконец созреет для уборки, и мое раздражение невольно вылилось на тебя. Виноват, конечно. Распускаться не следует.

– Все нормально, Оскар, не беспокойся. Мы с Клири подготовим нужный тебе материал, а больше без твоего приказа ничего предпринимать не станем.

– Хорошо, – подытожил Сен-Жюст и, что случалось нечасто, поднялся с кресла, чтобы проводить гостя к выходу.

– Мы с Робом не забудем твоей службы, Эразм, – сказал он, когда дверь в приемную уже отворилась и сидевший за письменным столом Каминетти поднял глаза.

Секретарь дернулся, чтобы встать, но Сен-Жюст жестом остановил его и сам проводил Фонтейна до наружной двери.

– Помни, – сказал он уже на пороге, – новое досье должно быть серьезным, основательным и всеобъемлющим. Избавляясь от особы такого масштаба, как МакКвин, мы не можем позволить себе оставить невыкорчеванные корни. А это значит, что весь Октагон нуждается в хорошей чистке.

– Это я понимаю, – спокойно ответил Фонтейн. – Не волнуйся, Оскар, задание получено и будет выполнено, как следует.

Эстер МакКвин по обычаю заработалась допоздна, и от дел ее оторвал звонок в дверь.

Бросив взгляд на стоявший на письменном столе дисплей хронометра, она криво ухмыльнулась: в столь поздний час к ней мог заявиться только Букато. Никто другой не засиживался до такого времени.

Правда, она не вполне понимала, что такого срочного могло понадобиться Ивану. Не иначе как решил обсудить какие-то подробности операции «Багратион» или предстоящее прибытие Тома Тейсмана, назначенного новым командующим флота метрополии…

Эстер нажала кнопку, открыв дверь, и удивленно подняла брови, увидев на пороге не гражданина адмирала Букато, а своего офицера связи, имевшего чин лейтенанта. В Октагоне, по коридорам которого так и сновали облаченные в мундиры с золотым шитьем адмиралы и командоры, на младших офицеров никто не обращал внимания.

– Прошу прощения, гражданка Секретарь, – сказал молодой человек, – я только что закончил обработку данных, полученных мною от коммодора Джастина, и нес результаты к нему, но заметил, что вы у себя в кабинете, и подумал, что вы, может быть, захотите на них взглянуть.

– Почему бы и нет, Кевин, – невозмутимо произнесла она, хотя ее зеленые глаза расширились, а дыхание, когда она встретилась глазами с молодым человеком, на долю мгновения сбилось.

Вместе с планшетом он протянул ей маленький клочок бумаги!

Кивнув, МакКвин положила планшет на стол, включила его и склонилась над дисплеем. Любой, заглянувший сейчас в кабинет, увидел бы лишь гражданку Военного Секретаря, изучающую доставленную ей офицером информацию. Крохотную бумажку, незаметно перемещенную ею под голографический дисплей, не заметил бы никто. И уж тем более никто не смог бы прочесть слова:

«С. сообщает: С.Ж. уполномочил Э.Ф. начать действовать».

Короткое предложение показалось Эстер МакКвин стрелой, ударившей прямо в грудь.

Разумеется, она ждала подобного известия, ибо в последние месяцы подозрения Сен-Жюста явно перевешивали нужду в ее профессиональных навыках, однако хотелось верить, что Пьер проявит больше рассудительности… во всяком случае, в отношении военного аспекта ситуации.

«Но, может быть, мне хотелось верить в это потому, что я не была готова, – с неестественным, отстраненным спокойствием подумала она. – Конечно, за пару недель, а еще лучше за месяц я успела бы сделать все, что требуется. Но, похоже, такого подарка ждать не приходится».